Служанка фыркнула и продолжила разбирать вещи, встряхивая каждый наряд Зенобии.

– Вот уж не знаю – а вдруг твои наряды недостаточно хороши для дворца? – пробормотала пожилая женщина. – Наверное, надо было немного подождать, чтобы сшить тебе новые.

– Ты слишком суетишься, старушка, – поддразнила служанку девушка. – Я или понравлюсь принцу, или нет. А если нет… тогда хоть перьями украшайся – ничего не поможет.

– Меня беспокоит не принц, а его мать, – сказала Баб, понизив голос. – Я слышала, она совсем не рада, что он пожелал жениться. Говорят, она надеялась, что ему хватит наложницы Делиции. И еще говорят, что Аль-Зена женщина очень своевольная и властная.

– Она возражает против меня, Баб? Или вообще против любой девушки?

– И то и другое, деточка моя, – ответила служанка: они с Зенобией всегда были честны друг с другом.

Зенобия немного подумала и проговорила:

– Думаю, лучший способ справиться с этой госпожой – стать сладчайшей сладостью. Разве сможет она найти недостатки в учтивом обращении и хороших манерах?

– А как ты будешь вести себя с наложницей, дитя мое? Ведь нельзя жить в одном дворце и совсем не встречаться…

– Даже не сомневаюсь, что мы встретимся, но я собираюсь с ней подружиться.

– О, Зенобия!.. – в ужасе воскликнула Баб.

– Просто у меня нет выбора, – пояснила хозяйка. – Если я выйду за Одената, мне придется стать ему помощницей. А как он сможет успешно управлять Пальмирой, если дома у него будут раздоры? Если такое случится, он сначала встревожится, а затем станет сердиться на меня. Нет, я должна взять верх и над его матерью, и над Делицией. – Зенобия лукаво улыбнулась. – Не волнуйся, Баб, я очень хорошо понимаю, что тут происходит. А сейчас… Знаешь, мне ужасно хочется искупаться. Наверняка такое простое удовольствие доступно в этом чудесном месте.

– Конечно, дитя! Для тебя уже все готово. Идем быстрее!

Баб взяла хозяйку за руку и повела в выложенную плиткой купальню, где гиацинтовый аромат духов Зенобии уже наполнял воздух, а черные девушки-рабыни ожидали почетную гостью. Взглянув на огромный бассейн, Зенобия радостно улыбнулась и, скинув одежду, шагнула в прохладную воду. Ее округлые груди и длинные ноги были тотчас же отмечены двумя шпионками, которых подослала Аль-Зена.

Когда она искупалась, Баб закутала ее в мягкий хлопковый халат, а затем девушка прилегла, чтобы отдохнуть перед вечерней трапезой, – напряженная подготовка к поездке немного утомила ее, и кроме того, она нервничала: ведь сегодня вечером ей снова предстояло встретиться с Аль-Зеной и, возможно, с Делицией, красивой наложницей Одената. Но все же, несмотря на все свои опасения, Зенобия уснула крепким сном невинной юности.

Проснувшись, она никого рядом не увидела. Немного помедлив, встала и вышла из комнаты в открытый портик. Внизу раскинулся большой сад, окруженный стеной, а за стеной расстилалась прекрасная Пальмира. Синие сумерки быстро переходили в черную ночь, уже горели фонари, и легкий ветерок приносил ароматы всевозможных цветов. Зенобия улыбнулась и расслабилась. Для нее совершенно очевидно: что бы ни произошло сегодня вечером, она не утратит власти над собой и над событиями.

– Ты уже проснулась? – послышался голос служанки.

Зенобия вернулась в комнату.

– Да, Баб.

– Надо было позвать меня, – проворчала старушка.

– Я хотела немного побыть одна.

Баб иронически хмыкнула и сказала:

– Что ж, а теперь одевайся.

Безрукавная белая туника Зенобии с низким вырезом смотрелась очень просто, и девушка улыбнулась про себя. Невинностью своего наряда она как бы подчеркнет разницу между собой и матерью Одената.

– Волосы надо оставить распущенными, – пробормотала Баб.

Расчесав длинные густые пряди хозяйки, она скрепила их белой лентой, расшитой крохотными жемчужинками. А Зенобия взяла шкатулку с драгоценностями и вынула из нее крупную золотистую жемчужину в форме слезы на тонкой золотой цепочке. Застегнула цепочку на шее – и жемчужина уютно легла между соблазнительными юными грудями. В дополнение к ней из ушей Зенобии свисали гроздья жемчужин на золотых проволочках. Браслеты из резных розовых кораллов и тонкие золотые проволочки с нанизанными на них жемчужинами охватывали запястья девушки, а пальцы украшала одна-единственная круглая жемчужина в золотой оправе – она привлекала внимание к длинным изящным пальчикам с прекрасно отполированными ногтями.

Баб одобрительно кивала, глядя, как хозяйка наносит свои любимые духи.

– Ты само совершенство, деточка. Затмишь и старую ведьму, и греческую наложницу!

Едва она успела это произнести, как в комнату торопливо вошла черная рабыня и объявила:

– Пришел евнух, чтобы сопроводить госпожу в пиршественный зал.

Легонько кивнув Баб, Зенобия последовала за девушкой, а потом за евнухом. Тот шагал так быстро, что она не успевала замечать что-либо по дороге. Однако рабыня ошиблась – они пришли вовсе не в пиршественный зал, а в небольшую семейную трапезную. Одетая в зеленое и золотое, Аль-Зена уже расположилась там на ложе. Рядом с ней сидела очень красивая белокожая блондинка, одетая, как и мать принца, по парфянской моде, но ее наряд был небесно-голубого цвета и расшитый серебром.

– Зенобия, дитя мое, – промурлыкала Аль-Зена, – познакомься, это госпожа Делиция.

– Доброго вам вечера, госпожа Делиция, – милым голоском отозвалась гостья.

Аль-Зена пришла в замешательство – девушка как будто не расстроилась и не рассердилась, увидев тут наложницу своего жениха. «Она или совершенно бесчувственная, или тупая, или очень умная», – заключила Аль-Зена и решила пока помолчать. И она украдкой рассматривала Зенобию. А та устроилась на указанном ей ложе, затем повернулась к Делиции и с улыбкой сказала: