ГЛАВА ПЕРВАЯ
АНГЕЛЫ-ХРАНИТЕЛИ СУЩЕСТВУЮТ
Этим утром Алена проснулась раньше обычного. На душе было сумрачно, но она взяла себя в руки. Умылась, быстро позавтракала, приготовила завтрак для дочерей и решила немного прибраться в квартире. В прихожей она наткнулась на сумку с вещами Андрея. Теми самыми, которые он брал с собой для поездки в Якутию. Она так и осталась лежать около входной двери. Там, где ее оставили накануне вечером.
Алена отнесла сумку в кухню, поставила на стол и почему-то долго смотрела на нее, словно чего-то боялась. Но потом все же открыла молнию и стала доставать одну за другой вещи Андрея. Когда дошла очередь до свитера, она взяла его обеими руками, скомкала и прижала к груди, вдыхая такой до боли знакомый запах любимого человека. На самом дне сумки лежали блокнот и какой-то сложенный пополам листок бумаги.
Он раскрылся в ее руках.
«Любимая, – прочитала Алена. – Даже не знаю, с чего начать. Получается, как в дешевом женском романе – «Если ты держишь в руках это письмо, то, значит, меня уже нет». Прости меня, пожалуйста, я очень подвел тебя и девочек. Я сейчас сижу в обледеневшей, сломавшейся машине in the middle of nowhere, – по-другому и не скажешь, и скорее всего до утра уже не доживу. Скажу честно, быть может, впервые в жизни, не знаю, что писать. Я очень люблю тебя – ты моя первая и единственная возлюбленная. Я очень люблю тебя и наших дочек. Вы – все для меня в этой жизни. Прости меня, что я не сдержал своего обещания быть с тобой всегда. Я знаю, ты – сильная, ты справишься. А я обещаю, что и оттуда постараюсь быть рядом с вами, помогать вам и всячески оберегать. Прости, если сможешь. Люблю тебя. Поцелуй за меня девочек».
С каждой строчкой и без того корявый почерк Андрея становился все более неразборчивым. Было видно, с каким трудом ему давалось каждое слово. Дочитав его записку до конца, Алена уже не могла сдержать слезы и зарыдала в голос.
Ее плач разбудил Лизу. Она прибежала босяком к матери и забралась к ней на колени. Алена обняла дочку и заплакала еще сильнее. Лиза, не понимая, что происходит, попыталась успокоить ее.
– Мама, а когда папа придет домой? – спросила она, вызвав своим вопросом новые слезы у Алены. – Он мне обещал красивые камушки привезти.
– И мне тоже, – всхлипнула в ответ Алена.
Неожиданно раздался телефонный звонок. Алена с трудом собралась и все же сняла трубку. Звонит Петр. На его вопросы она отвечала достаточно односложно: «…Да, большая степень обморожения…Особенно руки и ноги…Угрозы жизни вроде уже нет…Лежит под капельницей…Все там. Я тоже туда приеду, но попозже – вот только провожу девочек в школу».
Она продиктовала Петру адрес больницы и положила трубку.
Через пару часов, отправив дочерей, Алена помчалась в больницу. К ее горлу опять подступил комок, и она с трудом сдержала слезы, когда увидела в больничной палате на койке забинтованного с ног до головы мужчину. Рядом с ним сидела Надежда. Вслед за Аленой в палату вошел Петр.
– Что сказали врачи? Как у него дела? – с порога спросил Петр, но Надежда толком ничего не может объяснить.
– Все плохо, – всхлипывает она. – Очень сильное обморожение. Врач говорит, что все теперь зависит от его организма – сможет он справиться или нет. Конечно, нужны еще лекарства, мази, но в больнице их нет. Бинтов для перевязки и то не хватило. Мне пришлось в аптеку бежать. Сейчас должен прийти врач и сказать, что еще нужно. А вот и он!
Но вместо врача в дверях палаты появилась медсестра, которая сделала больному какой-то укол, проверила капельницу и быстро ушла. Вслед за ней, наконец, пришел и врач.
А еще через пару минут дверь снова распахнулась и в нее вошел…Андрей, живой и здоровый. Он сразу взялся за дело и стал обсуждать с врачом, какие еще необходимо привезти лекарства. В больнице полная нищета, денег нет и, соответственно, отсутствуют даже самые примитивные медикаменты. Андрей пообещал достать все, что нужно.
– Надюша, я думаю, нам всем здесь сидеть нет смысла. Так что мы с Петром поедем за лекарствами, – Андрей умел собираться в критических ситуациях и быстро принимать решения. – Если что еще понадобится или произойдет, хотя и не должно, звони Аленке домой – она мне передаст. Врач сказал, что сейчас состояния Александра стабилизировалось, так что особых сюрпризов он не ждет. Когда Сашка придет в себя, скажи ему, что мы все здесь были и к вечеру снова подъедем.
Вечером, когда Андрей пришел домой, Алена устроила ему допрос с пристрастием, с какого перепуга он написал ей такое прощальное письмо. Андрей попытался отшутиться. Сидел, мол, вечером в гостинице, на улице под минус 70, ну и как-то само собой получилось, что представил себе такую ситуацию. Подумал, что может получиться неплохой рассказ.
– Ага, – возмутилась Алена, – значит, ты это не мне писал, а так – все придумал, для красного словца. А я-то, дура, поверила, что такие прекрасные слова только для меня.
А что он мог ей еще сказать. Не зря же существует такое понятие – ложь во спасение.
Но Андрей был в шоке от женской логики:
– То есть по-твоему получается, что было бы лучше, если бы я и правда замерз там насмерть?
– Да прямо сейчас, размечтался, – засмеялась Алена. – Легкой жизни захотел? Замерз он насмерть! От меня так легко не отделаешься.
– Да я и не пытаюсь, – ластился Андрей к Алене. – И пойми одну простую вещь – все мои слова про любовь только о тебе и для тебя. И вообще я так соскучился по моей любимой!