Старик открыл раскосые глаза и поглядел с интересом.

– У нас бесплатно, - спуская ноги с топчана, сказал старик.
– Кто хочет, тот приходит и глядит.

– Так никого ж нет, - сказал Мирослав.
– Один я.

– Кому надо, все уже поглядели, - дал объяснение старик.
– А ты кто? Больной?

– Турист, - сказал Мирослав.
– А ты, значит, будешь сторож?

– Я культурный начальник, - строго поправил старик.
– Чего нам тут сторожить?

– Ну картины, - сказал Мирослав.
– В зале, в запаснике.

– В каком еще запаснике?
– спросил старик.
– Мы самые красивые отобрали и на стенку повесили, а остальные распределили по людям: пусть культуру понимают на дому.

– Как на дому?..
– растерянно повторил Мирослав Г.
– Раздали, что ли? Ну, подарили?

– Культура всем поровну полагается, - сказал культурный начальник. Кому не хватило, тот, конечно, обижается.

– Вот это здорово!
– удивился Мирослав.
– А если я, например, или там школьник какой-нибудь захочет посмотреть - он что будет делать? Ты сам ведь говоришь - всем поровну? Так?

– Ну и пусть смотрит, - сказал старик.
– В чайхану зайдешь - висит, в парикмахерскую зайдешь - висит. В бане тоже есть.

– Кто?
– встрепенулся Мирослав.
– Кто висит-то?

– Ну разные...
– не дал прямого ответа культурный начальник.
– Ты сам сходи, погляди. Заодно чаю выпьешь или помоешься.

– А у вас список, может, есть?
– с надеждой спросил Мирослав.
– Кому чего дали?

– Нам не надо, - сказал старик.
– Куда мы список этот - в рамку, что ли, и вот на стол? Это уже будет не культура, а просто так...

Мирослав Г. решил начать свой обход с чайханы. Ближайшее чайное заведение располагалось в квартале от музея - рукой подать. Туда Мирослав и заглянул.

Помещение было притемнено от солнца. На деревянной приступке, тянувшейся вдоль стены и похожей на завалинку, стояли низкие столики, за ними сидели, скрестив ноги, или лежали посетители. Все они были в носках, их обувь - полуботинки, сапоги или глубокие галоши - стояла на земляном полу, вдоль приступки. Сняв кроссовки, Мирослав поднялся к свободному столику и опустился на подушку, набитую, судя по крепкому запаху, бараньей шерстью. Чайханщик принес ему чайник зеленого чая и лепешку. Прихлебывая, Мирослав вглядывался. Одну из стен заведения украшала картина, изображавшая мальчика с дутаром в руках, на другой висела небольшая абстрактная композиция, составленная из квадратов и прямоугольников, в минорных тонах. Мирослав Г. подобрался. Допив горький чай, он спустился с завалинки и, не обуваясь, пошлепал по земляному проходу, помеченному влажными пятнами чайных опивок, поближе к абстрактной картинке. Холст был грязен и закопчен. В правом нижнем углу с трудом прочитывалась подпись: "Д. Бурлюк". Некоторое время Мирослав Г. стоял совершенно неподвижно. Его душа пела бы, если б у нее прорезался голос.

Сколько-то постояв, он с сожалением повернулся и направился в дальний конец зала - там круглощекий чайханщик перетирал пиалушки серой тряпкой, заправленной за кушак. За спиной чайханщика шестиведерный медный самовар пускал пары.

– Я сам турист, - вкрадчиво завязал разговор Мирослав Г.
– Чай у вас мне очень понравился.

– Чай "Девяносто пятый", - клюнул на лесть чайханщик.
– Сейчас такой без талона не достать, только по талону.

– Ну как вообще-то дела?
– со значением поинтересовался Мирослав. Клиент идет?

– Человек без чая не может, - уклончиво ответил чайханщик.
– Человек чай пьет, лепешку ест.

– Картинки тоже красивые, - сказал Мирослав.
– Особенно вот эта.
– Он, не оборачиваясь, указал на мальчика с дутаром.
– Сам рисовал?

– Времени нет рисовать, - вздохнул чайханщик.
– Работы вон сколько, а я один.

– Так найми мальчонку какого-нибудь!
– дал деловой совет Мирослав.

– А деньги?
– горько спросил чайханщик.
– Где их взять?

– Так продай картины!
– перешел к делу Мирослав.
– На хорошую у меня тоже денег не хватит, а которую похуже я бы взял - там все равно ничего непонятно. А ты хоть талоны купишь на чай, польза будет.
– Он запустил руку в карман, шарил там.

– Долеры есть?
– спросил чайханщик, задумчиво глядя.

– Вот, тридцатничек наберу, - сказал Мирослав.
– Бери, пока не передумал... Газетка есть - завернуть?

Нашлась и газетка.

Распрощавшись с чайханщиком, Мирослав Г. обнаружил, что кроссовки его бесследно исчезли оттуда, где он их оставил, - под приступкой. Перспектива разгуливать по городу Курбан-Али в носках его не обрадовала.

– Слышь, братан!
– вернулся он к чайханщику.
– У меня тут кроссовки сперли!

– Ну что ж...
– насупился чайханщик.
– Куда ж ты глядел?

Поиски вдвоем, как и следовало ожидать, не увенчались успехом.

– Ты улицу перебеги, - нашел выход чайханщик, - там дукан, подберешь себе. Или сбегай на базар.

Бежать на базар совсем не улыбалось Мирославу Г. Он снял носки, сунул их в карман блейзера и вышел на улицу. Асфальт тротуара жег ступни.

В дукане ему предложили глубокие азиатские галоши, выстланные изнутри малиновой байкой. Вид в них у Мирослава был нелепый - в воздухе не пахло грозой, в Курбан-Али дожди вообще никогда не шли, но не босиком же ходить.