Шрифт:
– К-какого…
– А-а-а, шпаги… я тоже заметил…
– Куда они…
– Так это эти постарались…
Не верю своим ушам:
– Воро…
– …вороны. Похоже, они и правда собираются сражаться на шпагах…
Меня передергивает, я не хочу, чтобы птицы сражались на шпагах, только этого мне еще не хватало…
– Ну… я думаю, у них есть какой-то кодекс чести… до первой крови там…
Сжимаю зубы. Надеюсь, что кодекс чести у них есть…
Наутро не вижу Коралла и Корабля, больно сжимается сердце, нет, говорю себе, ну, пожалуйста, ну только не это…
Коралл и Корабль прилетают ближе к вечеру как ни в чем не бывало. На всякий случай перевешиваю шпаги подальше, но наутро они снова исчезают, и я нахожу их в тени ветвей…
– …скорее… да скорее же!
– Ч-что т-такое?
Оторопело смотрю на своего гостя, так и не спросил, как его зовут…
– Да враги же! Враги!
Еще хочу спросить, что за враги, какие враги, тут же спохватываюсь, ну, конечно, враги они и есть враги, что тут непонятного-то…
Хватаюсь за шпагу, понимаю, что шпаги нет, ничего нет, какого черта…
А.
Ну да.
Конечно же…
Вспоминаю:
– Вороны! Вороны должны спасти город и крепость!
– Ну, конечно, они же это делали не раз…
Смотрю в окно крепости, вижу частоколы копий, штыков, они уже совсем близко к нашему городку…
Я делаю людям знак из окна крепости – чтобы успокоились, не волновались, вороны все сделают, вот они переполошились, вот они оглашают окрестности хриплым карканьем, кружатся над крепостью, над кр-репостью, волнуются…
Я жду, когда они возьмут клинки.
Ничего не происходит.
Я догадываюсь, что надо отвернуться, не смотреть, не видеть, – и мы отворачиваемся, и мы не смотрим, мы слышим, как взмахивают клинки, как падают тела убитых.
Все будет хорошо, говорю я себе.
Все будет хорошо.
Что-то заставляет меня насторожиться, открыть глаза – и вовремя, чтобы увидеть улицы, усеянные трупами моих соотечественников. Я не понимаю, я не верю себе, как так, вороны кружатся над убитыми, как будто ждут богатого пиршества…
Но как же…
Но что же…
Снова открываю книгу, которую принес путник, зачем я открываю, зачем читаю снова и снова, когда враги напали на город, семейство воронов взялось за клинки и шпаги, висящие на стенах замка – они отразили атаку, и земля обагрилась кровью недругов, кр-р-ровью…
Смотрю на воронов, надеюсь уже непонятно, на что, слышу топот шагов за спиной – я, Джеймс Кроу, наследник рода Кроу, я вижу, как гибнут жители городка, Алан Кроу, Элизабет Кроу, Берт Кроу, Вильям Кроу, старый лавочник Колин Кроу…
Осознание приходит слишком поздно, я уже не успею найти настоящую книгу, не переведенную два раза с английского на какой-то там и снова на английский, я уже не успею прочитать, когда враги напали на город, семейство Кро…
– …а ведь получилось.
– Ну, вы даете… в жизни бы не подумал… ловкий вы…
– Что есть, то есть…
– Что же, крепость пала… новое заданьице возьмете?
– Обязательно.
– Есть тут один город на острове…
– …в океане?
– Да то-то и оно, что не в океане, а вообще не пойми, где… вы бы разобрались, как нам этот остров к рукам прибрать…
– …разберусь… обязательно…
Кэхериэт
У меня череп вместо головы.
На самом деле нет.
У меня кошачьи зрачки в глубине глазниц.
На самом деле нет.
Меня зовут Ловец.
На самом деле нет.
Так видят меня на экране в квадратике сколько-то там на сколько-то там.
«…мы стали слишком сильно доверять призракам и духам, живущим на острове – мы стали забывать, какую опасность они представляют на самом деле. Стоит ли удивляться, что люди искренне изумлены, когда наивный хозяин большого дома поселит у себя призрачную баньши, а потом недоумевает, почему умер кто-то из его близких или он сам? Мы забыли, как наши предки беспощадно убивали баньши заклинаниями, чтобы темные мороки не приближались к человеческому жилью…»
– Ты занят? – Кэхэриет заглядывает в комнату, не столько вижу её саму, сколько слышу приглушенный голос.
– Сейчас, сейчас… – допечатываю фразу…
ОТПРАВИТЬ
Сделано…
Обнимаю Кэхэриет, призрачную, невесомую, прижимаюсь к невидимым губам.
Захлопываю ноутбук.
Спускаюсь из башни в уютный зал на втором этаже замка, где уже дымится на столе жирная индейка.
– А ты мне про свою работу не рассказывал, – напоминает Кэхэриет.
– А… ну… работа, как работа…