Люди везде одинаковые, скажет кто-то и будет прав. Но примерно также все жидкости в физике описываются одним уравнением. При этом одна из них вода, другая молоко, третья яд, четвертая топливо и так далее. У рижан свой химический состав, я настаиваю. Со своими уникальными характеристиками. Если их нагреть – они бурлят и кипятятся (но до взрыва дело никогда не доходит). Если нагреть сильно – испаряются, чтобы кристаллизоваться в какой-нибудь Ирландии. Если же запивать нами какой-то народец покрепче, общего вкуса мы не испортим, а скорее облагородим, добавив в букет чего-то совершенно своего.

Нас пробуют растворить и Восток, и Запад, и от этого всегда осадок.

Учитывая, что все мы на 75 процентов состоим из воды – сравнение легитимное. Некоторые жидкости не смешиваются или делают это на время и с трудом. Но при желании и хорошем врабатывании, можно соединить что угодно с чем угодно. Об этом говорят наши многочисленные смешанные браки и многое другое. Вот несколько фактов, это подтверждающих:

1. Тут говорят на двух языках, порой одновременно.

2. Название главной юрмальской улицы «Йомас» упорно склоняют, не зная, что в русском языке нет слова, чтобы его перевести. Йома – это волнистая линия на песчаном дне, которую оставляют после себя волны. И это не «он», а «она».

3. Архитектура, оставленная Риге немцами, выигрывает у архитектуры оставленной Советами. (Старая шутка: до Москвы от Риги 920 километров, до Питера 573, до Берлина двести-двести пятьдесят лет).

4. Шествие легионеров и гей-парад собирают у нас примерно равное количество участников. Что наводит на мысли.

5. Группу «Брейнсторм» под этим именем знают на Востоке и Западе. Но у себя дома они превращаются в «Прата ветру».

6. Рижский залив никогда не станет настолько глубоким, чтобы про него перестали шутить.

7. Рижский бальзам никогда не станут пить по целой бутылке за вечер.

8. В Латвии никогда не перестанут спорить, с кем лучше – с Европой или Россией.

9. Никогда не перестанут болеть за рижское «Динамо».

10. Никогда не начнут знать, как точно выглядит президент страны.

Если среди ваших знакомых нет рижан, я вам сочувствую. Прочитав данную книгу, вы это сочувствие утратите.

Но утрата не будет горькой – обещаю.

И еще, на всякий случай. Автор не претендует на тонкое знание человеческой натуры, общественных процессов и геополитических нюансов. Не ставит перед собой целью описать эпоху или оставить послание потомкам. Эти рассказы – всего лишь несколько кусочков паззла из картины мира одного единственного, субъективного, во многом предвзятого человека. Живущего здесь и сейчас, в Риге, на рубеже 20-го и 21-го веков. В семье с супругой Ольгой, детьми Данилой и Александрой и лучшей в мире кошкой Пенелопой.

Я наблюдал за ними несколько лет. Мы все работали в одном большом здании, в котором располагались: отделение банка, телефонная компания, клиника похудания, налоговое управление, стоматология, автоймойка, филиал Майкрософта, радиостанция и еще много чего. Конкретно они были из офиса хоккейного клуба.

Всегда в одно и то же время эту пару можно было застать за довольно плотным завтраком в большом общем кафе, куда ходили все. Они всегда выбирали один и тот же столик, садились и за едой беседовали.

Он – высокий, молодой, все еще растущий, бугай. С бычьей спортивной шеей и другими накачанными мускулами. Русский.

Она – миниатюрная латышская блондинка. Точеная фигурка в ультра-мини, на тоненьких, высоких каблуках, с ярким макияжем и многочисленной, бренчащей на ушах и запястьях, бижутерией.

Два архетипа совершенно разных вселенных. Самый изощренный и фантастический ум не сумел бы придумать им общую тему для разговора. Любой здравомыслящий человек не предположил бы между ними ни малейшего взаимопонимания. И оказался бы сильно неправ. Годами я наблюдал, как они завтракали (а иногда, и обедали, если я сам задерживался на работе дольше обычного), и не думаю, что когда-либо увижу что-то более совершенное в плане обоюдного внимания и понимания друг друга. Этот наистраннейший симбиоз хоккейной раздевалки и гламурного дефиле работал надежнее любых мне знакомых отношений.

Слушая, о чем они говорят, я замирал, пытаясь впитать каждое произнесенное ими слово. Хотя дело было не в словах. Вы сейчас поймете.

Когда говорил он, тема была всегда одной и той же. Бугай-хоккеист рассказывал о проведенных и принятых силовых приемах, о том, как освоил щелчок новой клюшкой, о текущей турнирной ситуации в дивизионах, о пережитых микротравмах, о положении в молодежке, о новых помощниках тренеров. И так далее, так далее, так далее. Говорил он жарко, с блеском в глазах, искренне переживая за каждый поднятый вопрос.

Блондинка слушала самым внимательнейшим образом. Не перебивая, кивая головой, сопереживая и глядя прямо в глаза. Как будто боялась упустить даже самую малую деталь из того, что происходит в спортивной жизни бугая и в истории, которую он в данный момент рассказывает. Выслушав же его до конца, обычно давала краткий комментарий: «Ага! Ничего себе! Вау!», и принималась рассказывать свое.

Блондинка говорила о журналах светской хроники, о проблемах подруг с мужчинами, о моде и макияже, о сумочке из последней коллекции, которую она знает, где купить за столько, будто она из предпоследней. Обо всяком таком. И хоккеист, возвращая долг, слушал ее не менее внимательно, чем она его. Так же кивая, охая и округляя глаза.