Вот только оставался вопрос? Неужели этот его "коллега" мог так влюбиться в Наталью, что готов совершить такую страшную вещь? Мне всегда казалось, что подобная любовь, а вернее её форма — это сродни болезни. А после того, что произошло со мной, я вообще перестала верить в то, что можно любить человека вот так. Даже настолько, чтобы пойти на такой дикий и страшный шаг.

Все эти мысли привели меня к тому, что я вышла из такси у высотного здания, которое стояло в небольшой кучке таких же небоскребов в центре Сеула, и даже не заметила как и всегда, как пролетело время.

Справа послышались шаги, а я обернулась и поклонилась Ли Ю Чон-ши, который тут же раскрыл над нами зонт и мы не сговариваясь пошли в сторону широких автоматических дверей. На парковке стояли три ряда машин, а работники спешили войти через проходную, которая к моему удивлению была оснащена металлоискателями и пропускной системой, как на фабрике.

— Это норма для нас. Не удивляйся, Лика. После того сколько у нас предотвратили терактов в девяностых, мы обезопасили себя со всех сторон, — пояснил мужчина, а к нам уже спешил менеджер приёмной.

Девушка затормозила, как только Ю Чон-ши показал ей значок, и побледнела. Медленно подняла на меня взгляд и кивнув охране, указала нам вообще в другую сторону.

— Что она хочет? — мы пошли следом за ней, а Ю Чон пояснил:

— Ведёт к служебной лестнице. Это нормальная процедура, чтобы не привлекать лишнего внимания проныр и папарацци, которые постоянно следят за жизнью и работой таких компаний.

— Репутация превыше всего? — я расстегнула плащ и ощутила, как по моей спине ползёт липкое ощущение.

Это компания его семьи. Все эти люди в будущем станут его подчинёнными. У этого парня впереди отличная и прекрасная жизнь. Поэтому то, что до него наконец дошла вся пагубность нашей связи — это только к лучшему.

Так я думала, пытаясь успокоить себя, и не вспоминать, что знала я совершенно другого парня. Грубого балабола и бабника, который никак не вписывался в образ мужчины в строгом костюме с галстуком, как удавкой вокруг шеи.

Мы вошли в лифт, и вот тут я стала ощутимо нервничать. Три жлоба охраны сопровождают полицейских? Это уже ни в какие ворота не лезло!

— Почему нас ведёт охрана? — задала вполне закономерный вопрос, когда мы вышли в просторный холл на двадцать пятом этаже и я ощутила, что попала в какой-то пресс-центр.

За столами, которые разделяли перегородки сидели работники и без умолку трещали по связи. Но шума от этого было меньше, чем от того, что произошло секундой позже.

Из центральных дверей вылетел мужчина, а мы встали прямо в приемной. При чём охрана и не пыталась поднять того, кто фактически упал к нашим ногам. А потом наступил момент перелома в моем сознании. Я была уверена, что ломка перерастет в состояние полнейшего днища, которое накроет меня, как только я снова его встречу.

Но всё случилось наоборот. Во рту пересохло моментально, а гортань жгло от того что я не могла сделать нормально вдох. Меня накрыло этими проклятыми чувствами так, что не могла оторвать от него взгляда.

В дверях, очевидно кабинета своего отчима, стоял Ким Хан Бин и дышал так, словно пробежал только что марафон или стометровку. Скулы сведены, на лице просто звериная маска и выражение его такое, будто парень в состоянии аффекта и не контролирует себя вообще.

И вот апогеем стало то, как Хан натурально зарычал что-то на корейском в сторону мужчины, который поднялся и начал дрожать так, словно перед ним стоял Дьявол. А я буквально жрала это всё глазами. Ловила любую его эмоцию и мне нравилось смотреть на это. Самым ужасным в этом всём было то, что за каким-то чёртом я была уверена в правоте парня. Уже стояла и оправдывала его действия, хотя не знала ни их причин, ни того за что Хан избил мужчину.

Но потом он резко поднял глаза вверх и только хотел что-то сказать, как наши взгляды встретились. В эту секунду вокруг что-то происходило, но мы смотрели друг на друга и я ощущала, что в груди появляется давно проклятое чувство. Сердце начинает качать кровь быстрее, и это настолько выбивает из меня дух, что я непроизвольно делаю глубокий вдох и словно хриплю.

Это как встретить человека, который что-то тебе подарил, и это было для него очень ценно, но ты забыл сказать ему "спасибо" и причинил боль, потому что осознал ценность этого подарка только тогда, когда повосхищался другими.

Стыд, смешанный с чувством вины. Желание, смешанное с ощущением наслаждения, в коктейле из воспоминаний. Всех, которое способно дать наше тело и разум. От прикосновений и тепла его тела, от картинок и того, что запомнили глаза, до запаха и вкуса его кожи, волос и губ.

Вот что сейчас, за несколько несчастных секунд, в которые длились эти гляделки, я испытала. Самые яркие воспоминания способны дать лишь те моменты, которые полны ощущений, и даже через пять десятков лет, я вспомню этого парня, как тот луч, что пробился сегодня сквозь облака утром.