— Хочешь, чтобы я тебя трахнул прямо тут? — снимаю футболку через голову, пока она поднимается снова на ноги и тянется к моим губам, чтобы получить плату, — Ты же мне ныла про тачку неделю?

— Одно другому не мешает? — облизывает губы, а я как дебил залипаю на движении её языка по припухшей коже, и тут же ловлю его своими губами.

Плавно втягиваю, прижимая её ближе и слышу сраный стон, который как колокол возвещает, что сегодня эта девка хочет острого такпокки.

Поэтому не церемонясь разворачиваю спиной, и заставляю опереться руками о диван, пока прикусываю со смаком кожу на её плечах. Они не такие тощие, как у милой агашши одногрупницы, и это радует. Не приходиться грызть кости.

Позади включается какой-то трек и свет потухает до минимума, под аккомпанемент моего смешка и её вскрика, когда я с силой засаживаюсь в неё между округлых ягодиц.

— Срань, ты что готовилась к этому и действительно… — вхожу глубже, и притягиваю Мен Хи спиной к груди, мягко обхватывая за шею, — … ждала меня?

Она прогибается после очередного толчка и сильнее прижимает зад ко мне, а я рад что не слышу из-за громкой музыки ни её визга, ни звука того, как кожа бьётся о кожу. Это вызывает желание к ней, не как к продажной шалаве, а как к девушке. А этого мне не надо.

— Отвечай! — рычу ей в ухо, а сам теряюсь в том, как с каждым движением пульсирую всё сильнее, а она начинает медленно сокращаться вокруг моего члена.

— Д-да…

— Что да? — провожу языком по мочке её уха, а следом прикусываю нежную кожу.

— Ждала… — почти пищит, и я отрываю руку от её шеи, закрывая ладонью к херам рот девушки, потому что знаю — ещё несколько рывков и она кончит с громким воплем.

Мы продолжаем двигаться, пока музыка достигает пика, и в динамиках звучит ироничное: «в твоей душе я растворился…"

Да, бл***! Я растворился от оргазма, когда Мен Хи содрогалась в моих руках, и пыталась совладать с дыханием.

— Одевайся, малышка… Продолжим… в тачке наш разговор. Меня напрягает этот клуб, — выпускаю её из рук и оборачиваю к себе, чтобы вдобавок трахнуть и рот своим языком.

— Ты сегодня необычно обходителен, — мурлычет в мои губы, а я ухмыляюсь.

— Ты хорошо со мной поздоровалась.

— Но я не могу поехать с тобой, — Мён Хи отходит от меня и начинает одеваться, пока я застегиваю джинсы, и начинаю хмуриться.

— Почему? — футболка приятно холодит разгоряченную кожу, а девушка уже достает из сумочки скрученный в рулон пакет с бумагами.

— Я договорилась через час встретиться здесь с подругами, — она протягивает мне сверток, а я притягиваю её к себе и целую в ладонь.

Она заслужила. Кроме того, девушка — это дар Небес. Глупое определение, которое мне в голову вбил покойный отец, а в голову моих братьев по разуму их отцы. Нужно всегда проявлять уважение. Жаль это хочется делать не для всех. Хотя местами забавляет смотреть на этот трепет в глазах, когда она вроде и понимает, что это обычный жест, но все равно надеется на большее.

— Кумао…*(Спасибо…) — отпускаю ее руку, и только хочу взять куртку с дивана, как замечаю странность.

Мён Хи никогда не носила с собой этой херни. Вообще я приветствую средства защиты от озабоченных ублюдков, которые горазд полапать девушек в метро. Но…

— Ты уверена, что не хочешь чтобы я остался? — оборачиваюсь поправляя куртку и ловлю её игривый взгляд.

— Встретимся у тебя в волсэ*(апартаменты в элитном районе) как всегда в субботу.

Нужно бы выбросить это дерьмо из головы, но ручная сирена в ее сумочке не дает мне покоя до самого дома. Ворота гаража медленно поднимаются, а я продолжаю стучать ладонью по рулю, и думать.

Может отчим узнал о нас? Если так, то он в первую очередь оторвал бы яйца мне, а уже потом вышвырнул бы и Мён Хи из компании. Тогда почему? С какого хера эта срань не покидает мои мысли?

Оборачиваю взгляд на пассажирское сидение и хватаю сверток, включив свет в салоне. Вокруг тихо, и скорее всего охрана дрыхнет как всегда. Поэтому я спокойно продолжаю сидеть в машине посреди гаража, в котором успел погаснуть свет.

— Вот же ублюдок! — медленно мою грудь сдавливает будто тисками, когда я вчитываюсь в копии сделок, которые отчим подписал на Мальте, — Значит ты решил прибрать к рукам и акции абуджи*(отца). Тварь!

Листы падают на сидение, а я ухмыляюсь отражению в лобовом стекле.

"Я ни за что не отдам тебе компанию отца, пёс!" — шиплю в уме, а сам спокойно выхожу из автомобиля, понимая что теперь наступил момент действовать. Если омма *(мама) слепа в своей вере этому человеку, то мне придется ей открыть глаза.

Но утром я понимаю, что одержимость моей матери перешла уже все границы. И не только отчимом, но и мной.

— Сынок! — мать ворвалась ко мне в гардеробную как вихрь, и бросила на столик у кожаного пуфа между шкафами, стос распечаток.