При этом зрелище Самбульо задрожал.

— Как, вы дрожите? Тени вас пугают? — сказал бес. — Не приходите в ужас от их одеяния, старайтесь свыкнуться с этим зрелищем теперь же: ведь в свое время и вы будете в таком виде. Это — мундир усопших. Успокойтесь же и откиньте страх. Неужели у вас в этом случае недостает храбрости, между тем как хватило мужества перенести мой вид? Эти люди не так зловредны, как я.

Тут студент собрался с духом и стал довольно смело смотреть на привидения.

— Вглядитесь внимательно в эти тени, — сказал Хромой. — Тут те, которым соорудили мавзолеи, находятся вместе с теми, у кого вместо памятника обыкновенный гроб; неравенства, разделявшего их при жизни, здесь не существует. Камергер и первый министр теперь равны с самыми скромными гражданами, похороненными в этой церкви. Величие благородных покойников окончилось с их жизнью, подобно тому как величие театрального героя кончается вместе с пьесой.

— Я хочу сделать одно замечание, — вставил Леандро, — я вижу тень, которая блуждает совсем одиноко, она как будто избегает общества других.

— Скажите лучше, что другие ее избегают, — это будет вернее. Знаете, чья это тень? Это тень старого нотариуса, который из тщеславия велел похоронить себя в свинцовом гробу, что очень не понравилось другим покойникам, тела которых погребены более скромно. Чтобы унизить его гордыню, они чуждаются его тени.

— Я заметил еще, — сказал дон Клеофас, — что два призрака, встретившись, остановились на мгновенье, посмотрели друг на друга и пошли каждый своей дорогой.

— Это тени двух закадычных друзей, — отвечал бес. — Один из них был художник, другой — музыкант; они любили выпить, а в общем были очень порядочными людьми. Они умерли в один год; когда их тени встречаются, они вспоминают былые пирушки, и печальное молчание их как будто говорит: «Ах, друг мой, нам уже больше не пить!»

— Боже, что я вижу! — воскликнул студент. — В углу церкви две тени гуляют вместе; но как они мало подходят друг к другу! Их рост и повадки совсем различны: одна громадного роста и выступает так важно, а другая, напротив, маленькая и очень легкомысленного вида.

— Большая тень, — объяснил Хромой, — это немец, который умер оттого, что во время попойки три раза выпил за чье-то здоровье вина, подправленного табаком. Маленькая тень — это француз; по любезному обычаю своей родины он вздумал, входя в церковь, предложить выходившей оттуда молодой даме святой воды. В тот же день он был убит наповал выстрелом из мушкета.

Среди толпы я вижу еще три замечательных призрака, — продолжал Асмодей.

— Надо вам рассказать, каким образом они покинули свою земную оболочку. В жизни это были три актрисы, имена которых гремели в Мадриде, как в свое время в Риме имена Оригины, Киферионы и Арбускулы; они обладали даром, как и те, забавлять людей в общественных местах и разорять наедине. Вот каков был конец этих знаменитых испанских лицедеек: первая лопнула от зависти при громе аплодисментов, которым приветствовали молодую дебютантку; смерть другой наступила от излишества в пище; третья играла с таким увлечением, представляя на сцене весталку, что умерла за кулисами от преждевременных родов.

Но оставим в покое мертвецов, — продолжал бес, — довольно мы на них нагляделись. Теперь я хочу показать вам другое зрелище, которое, вероятно, произведет на вас еще более сильное впечатление. Той же властью, какой я показал вам эти призраки, я покажу вам Смерть. Вы увидите этого неумолимого врага рода человеческого, врага, который постоянно и незримо вьется вокруг людей. В мгновенье ока проносится Смерть по всем частям света и в один и тот же миг напоминает о своей власти различным народам, обитающим на земле.

Посмотрите на восток: вот Смерть является перед вами; громадная стая зловещих птиц, возглавляемая Ужасом, летит впереди нее и возвещает ее появление скорбными криками. Неумолимая рука Смерти вооружена страшной косой, от взмахов которой падает поколение за поколением. На одном ее крыле изображены война, чума, голод, кораблекрушение, пожар — все гибельные бедствия, ежеминутно доставляющие ей новую добычу; на другом крыле видны молодые врачи, которые из ее рук получают докторскую степень и дают ей при этом клятву всегда держаться теперешнего способа лечения.

Хотя дон Клеофас и был убежден, что в этом видении нет для него ничего угрожающего и что бес показывает ему Смерть только для того, чтобы доставить ему удовольствие, все же он не мог смотреть на нее без ужаса. Успокоившись немного, он сказал:

— Едва ли эта зловещая фигура пролетит над Мадридом бесследно: она, наверное, оставит тут жертвы своего посещения?

— Да, конечно, — отвечал Хромой, — она явилась сюда не зря, от вас зависит быть свидетелем ее дел.

— Ловлю вас на слове, — возразил Самбульо. — Полетим вслед за нею и посмотрим, на какие несчастные семьи обрушится ее ярость. Сколько прольется слез!