– Вы больше не созванивались с ней? – спросил он.

– С чего бы? – ответил удивленно Марк. – Она же переехала в Амстердам.

– Вы могли бы быть красивой парой, – констатировал друг.

– С кем? – поинтересовался Маркус.

– С Николь. Помнишь ту красотку, за которой ты ухлестывал пару лет назад? – ответил Филип. – Но ей оказался куда интересней холодный и неприступный Марк.

На самом деле Маркус с первого раза понял, о ком идет речь. Николь была одна из немногих девушек, которые его цепляли, но многочисленные попытки хоть как-то сблизиться с ней тогда не увенчались успехом. Именно с тех пор и началось его негласное соревнование с Марком, которое не заканчивалось и по сей день. Он во всем пытался его обойти, но стать фаворитом в самом главном для него самого так и не смог.

– А, кажется, припоминаю, – индифферентно ответил он. – А она переехала?

– Да, в Амстердам. Кажется, ей поступило выгодное предложение по работе, – ответил Филип. – Упустить такую женщину… Непростительная ошибка, Марк.

– Непростительная для того, кто хочет ее заполучить, – ответил он. – Мне не составило это труда.

Маркус истерично жевал, пока волокна говядины не превращались во рту безвкусную сухую массу, которую оставалось только выплюнуть. Но он глотал ее и тут же смачивал горло.

– Просто я не могу дать того, что ей нужно, – продолжил Марк.

– По-моему все женщины хотят одного, – ответил Филип. – В общем и целом, ты можешь дать им все это. Разве не так?

– В том-то и дело, – ответил Марк. – У нас были нормальные отношения. Мы делали все, что делают обычные пары. И ничем не отличались от остальных. Только она испытывала потребность во мне, а я в ней не всегда.

– Потому что ты избалован женским вниманием, – ответил Филип. – Сложно испытывать потребность в том, чего и так в избытке.

– Она особенная, – в разговор вмешался Маркус. – Ты просто этого не разглядел.

– Разглядел, – отрезал Марк. – Она и вправду особенная. Но мне почти все равно. Этот факт не заставляет меня привязываться к женщине так, как ей хотелось бы.

– Женщинам мало привязанности. Они хотят стать частью жизни, а некоторым и части мало. Они хотят занять все свободное пространство в твоей голове и душе.

– Возможно, у меня просто нет этого свободного пространства, – ответил Марк.

– Ты поверхностный. Признайся в этом, – Филип усмехнулся. – Я давно стал замечать за тобой эмоциональную импотенцию.

Марк не ожидал услышать подобное от самого близкого друга, который всегда весьма осторожно выражал свои мысли. И хотя в некотором роде товарищ был прав, это словосочетание ему явно не понравилось, ведь оно означало некоторую неполноценность, а ущербным Марк себя никак не считал. Отсутствие эмоций доставляло неудобство только тогда, когда это противоречило навязанным родителями и друзьями принципам жизни. Ему приходилось поступать так, как было правильно. И это вошло в привычку, стало некоторой потребностью, но не было собственным желанием. Марк был социопатом, который изо всех сил старался соответствовать одновременно идеальному образу самого себя, жизненным принципам своих родителей и законам морали. Он был чем-то средним, но не был собой в полной мере. Вся его жизнь сводилась к тому, чтобы скрыть от самого себя и окружающих того, кем он являлся на самом деле. Он не притворялся. Напротив, хотя бы в этом он себе не изменял, но молчаливо скрывался за маской благодетеля.

– Если бы я тебя не знал, то подумал бы, что у тебя за спиной прячутся детские и юношеские травмы, – продолжал Филип. – И из-за испытанного негативного опыта ты теперь бежишь отовсюду, где могут появиться хоть какие-то привязанности.

– Не знал, что ты заделался в практикующего психотерапевта, – Марк перевел все в шутку, не желая никого ни в чем переубеждать. По крайней мере, так и вправду было легче объяснить деформацию в его сознании. Он чересчур был сосредоточен на собственном успехе, и со временем потребность во всем остальном отпала, словно отвалилась засохшая болячка. Только вот ранок и ссадин не было. Была лишь мода. Мода на успешных людей.

У любого света есть тень.

И любая тень отбрасывает свет.

* * *

Марк бродил по пустому просторному помещению площадью в триста квадратных метров в отреставрированном здании заброшенной фабрики. Это был лофт в чистом виде. Старые окна только заменили, с пластика еще даже не сняли наклейки производителя. Внутри пахло мелом. Вероятно, кирпичную кладку тоже побелили совсем недавно. А вот полами хозяин помещения явно пренебрег. На цементную стяжку не положили никакого напольного покрытия.

– Мы заканчиваем ремонт через неделю, – ответил мужчина. – Ремонтная бригада, как это обычно и бывает, выбилась из графика.

– Помещение выглядит лучше и светлее, чем на фото, – без акцента произнес Марк.

– Да, мы разместили объявление на промежуточном этапе ремонта, – ответил хозяин.

– Не слишком ли оно большое для нас? – спросила Алисия Марка. – Все-таки триста квадратных метров для штата в десять человек – это немного перебор.

– Пока в штате десять человек, – ответил Марк, который с изумлением рассматривал высокие беленые потолки. – Согласись, напоминает наш офис в Стокгольме.