Немного. Порой и этого достаточно для того, чтобы на секунду вообразить себя счастливой.

Действительно, так просто закрыть глаза и представить, что я и Эш всего лишь парочка влюбленных, затерянная в горах. Что нет сосущего чувства голода, нет вампирских клыков и алых глаз, а есть лишь тепло (тепло, что холоднее льда) наших тел, наши объятия, бесконечный виски и мрачный сумрак замка, первый этаж которого я успела изучить до каждой трещинки на стене. Что нет ни Ольги, ни грозящей нам опасности, а есть лишь наши разговоры, наши улыбки и наш смех.

А теперь, выйдя из уютного света ламп, мне пришлось окунуться в лунное серебро темной ночи.

Деревья, подходящие к замку вплотную, казались в свете моих новых, теперь уже вечных, способностей, сине-зелеными. Будто сейчас был пасмурный день, когда тени становятся глубже и таинственней, а цвета бледнее и насыщенней.

Серебро луны смотрело на меня из каждого листика, оно отражалось в мрачной громаде камней, таинственно мерцая искрами, оно лилось с неба ясным, чистым потоком, подчеркивая любую, даже самую мелкую и незначительную деталь.

Все это выглядело чертовски непривычно.

И цвета, столь же холодные, как моя кожа, и яркий блеск моего нового солнца. Солнца мертвых. Непривычным, странным и неправильным, хоть и безупречно красивым – таким все это казалось. Таким, какой теперь была я.

– Искупаемся, зефирка? – предложил Эш, прерывая мои немного унылые размышления.

Я кивнула в знак согласия.

Почему бы не искупаться, раз уж я могу себе это позволить?

В конце концов, несколько дней, которые я безвылазно провела в замке, посвящая каждую секунду свободного времени упражнениям, заслуживали хотя бы минуты приятного вознаграждения.

С места мы сорвались одновременно.

Эш оставался быстрее меня (еще бы, если вспомнить его возраст), но сейчас старался не обгонять, двигаясь рядом.

Мы проделали тот же трюк, какой он показал мне в нашу первую ночь.

Только сейчас ему не надо было опекать мое хрупкое человеческое тело, пусть и усиленное вампирской кровью.

Сейчас я могла все и сама.

Мне было немного страшно, ведь все-таки я еще не привыкла к своей почти полной неуязвимости. Хотя какой там немного – мне было мучительно страшно, но желание испытать эти ощущения еще раз перевешивало.

И потому, зажмурившись, я прыгнула.

Это оказалось непередаваемо!

Мое тело, словно само знало, что нужно делать. Сгруппировавшись, я перевернулась в воздухе так, будто была чемпионкой по прыжкам в воду и занималась подобным всю свою жизнь. Но теперь, по сравнению с первым разом, мои ощущения были более четкими.

Ночная прохлада ласкала каждый сантиметр моей кожи. Я ощущала, как ветер упруго бьет мне в лицо, я слышала тихий шум воды под собой, и я чувствовала рядом, совсем близко Эша.

До меня доносился круговорот запахов и звуков. Прелая листва, водоросли, острый хмель сосны и такой привычный аромат увядших цветов, металла и прохлады.

Эш.

Каким-то, даже не шестым, а десятым чувством я знала, что он смотрит на меня, смотрит с восхищением.

Воды мы коснулись вместе.

Сейчас, как и в прошлый раз, она не казалась мне холодной, а наоборот, была приятной температуры, словно я ныряла не в горное озеро посреди ночи, а в теплые ласковые волны моря знойным летним днем.

Оказавшись в воде, я чувствовала, как она упруго расходиться, пропуская меня. И лишь почти на самом дне, я, наконец, открыла глаза.

Эш белым призраком бесшумно плыл рядом со мной. Несмотря на чернильную тьму, я видела каждый сантиметр его идеального тела, каждую прядку его волос, что, следуя за волнами, светлым шелком струились вокруг его лица.

Все-таки он был возмутительно красив.

Так красив, что глядеть на него хотелось вечно, буквально наполняя себя каждой частицей его неземной красоты.

Хотя теперь и я ничем ему не уступала.

Большое зеркало, что стояло в спальне Эша, бесстрастно отображало мой новый облик вампира.

Бледная кожа без единого намека на морщины, правильные черты лица, какое-то общее, таинственное, очарование вида, густые и шелковистые волосы. И алые глаза – отражение моей новой сути.

Это была словно я и не я одновременно.

Исчезла маленькая горбинка на носу, безвозвратно ушли конопушки, так четко проявляющиеся по весне, и загар.

Теперь все во мне стало привлекательным.