Шрифт:
Пока что я тренировалась любить принца на его портрете. И делала большие успехи. Принц слушал меня очень внимательно. И не перебивал.
Однажды он мне приснился. И что-то сказал. Что-то вроде: «Отстань от меня!». Но даже это прозвучало очень романтично.
Вот так всегда! Принца нет. Приходиться танцевать с кем попало. Даже с несчастным тугоухим эльфом.
Я скучала, рассматривая пойманную снежинку. Зал был восхитительно нарядным, покрытым изморозью. Слуга с подносом предложил мне изысканное мороженое. Я поблагодарила. И сказала, что мне нельзя даже кусать замерзших людей. Чтобы не простудиться!
Слуга кивнул и отошел предлагать мороженое другим гостям. Которые охотно его ели.
Где же бабушка? Она полетела искать принца! Неужели она его съела? И без меня! Тогда я разобижусь на нее и не буду с ней разговаривать вечность!
– Его высочество принц Карльз Мужественный! — послышался громкий голос. Я подняла голову. Мои глаза округлились. Где? Где принц?!!
Все гости замерли от восторга. Грянула музыка. Торжественная и радостная. Задыхаясь, я привстала на цыпочки, чтобы разглядеть получше принца. И от волнения закусила маленькими клычками губу.
– О, какой он красивый! — умилилась я, снова приподнимаясь на цыпочках. Сейчас буду ревновать!
Принц приветствовал всех взмахом рукой в белоснежной перчатке.
– Сейчас его высочество по традиции будет выбирать девушку для танца! — объявил распорядитель бала.
Я! Это буду я! Хоть бы выбрал меня! Меня-я-я! Я тут!
Обиженный эльф давно исчез с горизонта. Я тут же расправила юбку и приосанилась, как меня учила бабушка. Она даже написала мне список правил предосторожности. На случай встречи с принцем.
Его высочество с ослепительной улыбкой шел по залу. Темноволосый, чернобровый с синими сапфирами глаз, он вежливо улыбался каждой красавице, присевшей перед ним в реверансе.
Принц подошел ближе ко мне, улыбаясь сразу всем красавицам. Я тут же присела в реверансе, держа дрожащими пальцами сверкающий подол. «Ну… Ну… Меня! Пожалуйста, меня!!!», - мысленно орала я.
– Как вас зовут? — послышался голос принца надо мной. Это что? Он мне?!! О, это — самый счастливый день в моей жизни!
И правда! Принц стоял надо мной и улыбался. Мне!
– Тирания, - улыбнулась я в ответ, поднимаясь и видя протянутую мне руку в белой перчатке. — Тирания Скотинелли. В наших жилах течет очень благородная кровь! Моя бабушка очень любила пить аристократов!
Принц рассмеялся. Я с замиранием сердца сделала шаг к нему. Все смотрели только на нас. Даже музыка стала играть тише. Наконец-то! А потом я выйду за него замуж. Я буду жить долго, а он - счастливо!
Моя рука почти легла в руку принца, как вдруг я услышала треск. Такой себе «шыврк!»
Моя роскошная юбка рухнула на пол, обнажив старые ветхие и дырявые панталоны! «Да кто их там разглядывать будет!», - ворчала бабушка, одевая меня на мой первый бал.
Не может быть!!! Как?!!
Принц опустил глаза и стал смеяться. Как ненормальный. Он даже руку забрал обратно. И теперь прикрывал ею лицо.
– Извините, просто действительно смешно! — задыхался принц, пытаясь остановиться.
Все вокруг смеялись. Я в ужасе пыталась прикрыться руками. Мой наполненный слезами, ничего не понимающий взгляд скользил по залу.
Я резко обернулась, чтобы понять, как это произошло? Это же такой позор! Это худшее, что могло случиться на балу с девушкой!
На синем, покрытом изморозью полу я увидела свою оторванную юбку. В нее упирался кончик черной трости.
Кто-то прижал мою юбку тростью?!! Не может быть!
Я скользнула вверх по трости, видя набалдашник в виде серебряного черепа. Мой взгляд отследил черную перчатку, которая сжимала трость и рукав темно синего камзола.
Подняв перепуганные и изумленные глаза еще выше, я встретилась с ледяным взглядом эльфийских глаз. Уголок красивых губ дрогнул в жестокой улыбке.
– Ах, как неловко получилось! Примите мои глубочайшие извинения, - надменно произнес эльф, убирая трость с моей юбки.
Мне было тогда пятнадцать. И это был мой первый бал. Первый и последний.
Глава первая. И бабушка!
Последний слуга ушел от нас три месяца назад.
И даже не попросил деньги за работу.
– Есть еще в мире хорошие люди! — сказала тогда бабушка. — Благородные и понимающие!