– И что ты тут нашел? – сказал Луи.

– Здесь тихо, – ответил Тевенен.

– Открывай, – велел Луи, когда они подошли к маленькой деревянной будке.

Тевенен, которого держал Марк, повиновался, и Луи осветил маленькое помещение, где лежали кое-какие садовые инструменты. Минут десять он тщательно обыскивал сарай, время от времени поглядывая на лицо Тевенена, который то и дело злобно хихикал.

– Проводи нас до ограды и открой ворота, – сказал он, закрывая сарай.

– Если захочу.

– Конечно, если захочешь. Давай, шевели ногами.

У ограды Луи обернулся к Тевенену и легонько прихватил его за рубашку.

– А теперь, Секатор, закрой пасть и слушай внимательно: я к тебе еще зайду, можешь не сомневаться. Не пытайся улизнуть, а то сильно повредишь себе. Не смей прикасаться ни к одной женщине, слышишь? Один только промах, одна жертва – и можешь мне поверить: ты отправишься к своим друзьям на кладбище. Я тебе не оставлю ни одной лазейки, куда бы ты ни смылся. Подумай об этом хорошенько.

Луи взял Марка под руку и закрыл за собой ворота.

Оказавшись на бульваре Распай, они почти удивились тому, что снова видят город. Марк спросил:

– Почему ты не прижал его?

– Как? Секатора в сумке нет, в сарае тоже. Ножниц и тех нет, шила тоже. Журналы не тронуты.

– А у него дома? Почему мы не пошли к нему?

– По какому праву, Марк? Этот тип здорово набрался, но он не дурак. С него станется заявить в полицию. От Секатора до Клемана один шаг. И от нас до Клемана тоже. Если Секатор пойдет в полицию и расскажет свою историю, легавые завтра же будут у тебя и заберут Воке. Видишь, тут особо не разгуляешься.

– А как Секатор расскажет, что это ты, он же тебя не знает?

– Не знает, но Луазель знает, что я интересуюсь этим делом, он догадается. И решит, что я зашел слишком далеко, не предупредив его. Вокруг нас не дураки, вот в чем беда.

– Понятно, – сказал Марк, – мы в тупике.

– Отчасти. Лазейки есть, но пройти по ним надо с ювелирной точностью. Надеюсь, мы на какое-то время его напугали. И я его не упущу.

– Не обольщайся. На таких людей угрозы не действуют.

– Не знаю, Марк. Слушай, автобусы уже не ходят, возьмем такси, у меня спина разламывается.

На улице Вавен Марк остановил машину.

– Зайдешь пива выпить? – спросил он Луи. – Тебе полегчает.

Луи немного подумал и выбрал пиво.

В столовой Гнилой лачуги на улице Шаль все еще горел свет. Луи взглянул на часы: был час ночи.

– Поздно Люсьен засиживается, – сказал он, толкая старую калитку.

– Да, – ответил Марк с некоторой важностью, – он у нас работяга.

– Как вы сторожите Клемана по ночам?

– Ставим скамейку у двери, кладем две подушки и спим на ней, загородив дверь. Не очень удобно, зато Клеман не выйдет незаметно. Матиас спит под лавкой без подушек. Но он у нас оригинал.

Луи не осмелился возражать. Он уже и так натворил дел с Люсьеном.

Люсьен был на своем месте за большим столом, но не работал. Положив голову на руки, он спал глубоким сном на «Героической культуре 1914 – 1918 гг.». Марк бесшумно подошел к двери комнаты Клемана и открыл ее. Посмотрел в комнату и резко повернулся к Луи.

– Что? – вскинулся тот.

Марк медленно покачал головой, не в силах вымолвить ни слова. Луи кинулся к двери.

– Ушел, – сказал Марк.

Приятели обменялись ошеломленными взглядами. У Марка выступили слезы. Он бросился к Люсьену и грубо растолкал его.

– Мартин пупсик, – кричал он, – куда ты его подевал, дурачина?

Люсьен с трудом продрал глаза. На лбу у него остался след от книги.

– Кого? – спросил он сиплым голосом.

– Клемана! – кричал Марк, по-прежнему тряся Люсьена. – Где Клеман, черт тебя возьми?

– А, Клеман… Ничего страшного не случилось, он ушел.

Люсьен встал и потянулся. Марк ошеломленно глядел на него:

– Ушел? Куда ушел?

– Прогуляться по кварталу. Бедняге было тяжело сидеть взаперти, чему тут удивляться.

– Но как он мог уйти? – крикнул Марк, снова кидаясь к Люсьену.

Тот спокойно посмотрел на него.

– Марк, дружок, – важно сказал он, шмыгая носом, – он ушел, потому что я ему разрешил.

Люсьен бросил взгляд на часы.

– Я дал ему увольнительный на два часа. Он не опоздает. Вернется ровно через сорок пять минут. А я вам пока пивка открою.