Шрифт:
– Послушайте, – попытался успокоить всех папа, – жить можно где угодно. Я сам переезжал вы не представляете, сколько раз. И каждый раз удачно! Подумайте только, собственные комнаты…
– Никуда мы не поедем, – замотала головой Майкки. – Буки нас никогда там не найдут!
– Ах ты, гл у пышка… – нача ла было мама, но тут Хилла хлопнула ладонью по столу:
– Знаете что? Я не согласна. Не повезете же вы меня силой? Нашу команду только что выбрали играть за кубок области! Не поеду – и все тут.
Хилла вскочила из-за стола и выбежала из кухни. В детской хлопнула дверь. У мамы был испуганный вид.
– Я тоже остаюсь здесь, – сказала Майкки. – Вместе с Хиллой. А вы переезжайте, если хотите. И не нужна мне никакая собственная комната.
Майкки встала и потопала в детскую. Дверь хлопнула во второй раз.
– Ну, приплыли, – заключил папа.
– Вот ешки-поварешки, – пробормотала мама. – Но мне так нужно побольше места! Детям необходимы отдельные комнаты, мне нужен простор. И соседи как раз выставили свою квартиру на продажу, и на нее уже столько желающих… Каапо, а ты что скажешь?
Каапо серьезно посмотрел на маму и сказал:
– Мама, ты сама понимаешь, что мы не можем вот так просто взять и переехать за тридцать километров. Можно найти квартиру побольше, но где-то поблизости, правда? У нас здесь слишком много всего, чего в другом месте не будет.
– Например? – фыркнул папа.
– Например, Хиллина футбольная команда. И буки. И Рунар.
– Мартышки-кочерыжки. – Мама стиснула лоб: она, конечно, понимала, что Каапо прав.
– И что теперь делать? – спросил папа.
– Надо все хорошенько обдумать, – ответила мама, все еще сжимая голову руками.
Глава третья
Халат дает совет
Яблочная пена шипела и пузырилась вокруг Майкки уже довольно долго. Пожалуй, чересчур долго. У Майкки сморщились не только подушечки пальцев, а, кажется, даже лицо.
Она пыталась поговорить с синим халатом, но он безмолвно валялся на кафельном полу.
Майкки. Халат, а халат?
Халат. (Молчит.)
Майкки. Может, встанешь уже?
Халат. (Молчит.)
Майкки. Ты меня слышишь, эй?
Наконец с полу послышалось приглушенное бормотание – будто звук шел из клубка шерсти. Тряпичный ком на полу задвигался.
Майкки. Ну наконец-то! Я боялась, что ты вообще больше не проснешься!
Халат. (Бормотание.)
Майкки. Ты что, разучился говорить? Может, у тебя болит… рукав? У меня на той неделе после физкультуры болело во всех местах. А мама все равно сказала, что надо идти в школу. А школа иногда такая дурацкая! Нельзя ее уже закончить?
Халат неуклюже поднялся с пола и тряхнул рукавами, поправил капюшон и повернулся к Майкки.
Халат. Дружок, имей терпение. Я ведь все время был здесь, рядом. Но, увы, я становлюсь тебе мал, и скоро нам придется попрощаться.
Майкки. Не выдумывай.
Халат тяжело вскарабкался на крышку унитаза и уселся поудобнее.
Халат. И потом, ты прекрасно знаешь, что я халат. Я не занимаюсь физкультурой. И мышц у меня нет.
Майкки. Вот потому и нет, что не занимаешься. Скоро и стоять не сможешь! Ты стал ужасно медленный, ты сам замечаешь?
Халат. Что я замечаю, так это то, что люди с возрастом становятся нетерпеливыми.
Майкки. Да нет, просто у меня к тебе важное дело.
Халат. Я весь превратился в слух. Точнее, в капюшон.
Халат ласково усмехнулся.
Майкки. В общем, слушай. Мама с папой решили переехать. Что мне делать?
Халат. Ага! Ну, насколько мне известно, у людей все заботы при переезде ложатся на взрослых. Детям ничего особенного делать не надо.
Майкки. Да я не про это! Я не хочу переезжать. Я не согласна, и все! И Хилла не согласна, и даже Каапо.