Что тут можно придумать, когда у тебя нет ног. Тут даже костыли не помогут, ведь для них нужна хотя бы одна нога. Нестерова не знала что еще сказать, и запустила лезвия, они сделали несколько кругов, но огня со стороны турелей не последовало, значит они действительно израсходовали весь боезапас. Убедившись что стрельбы больше не будет, Юля вернула лезвия.

Но на этом она не успокоилась и осторожно выглянула из-за укрытия. Подождав несколько минут, Нестерова медленно направилась в сторону подбитого аэроцикла. Она отсутствовала минут десять после чего я сквозь пульсирующую боль в ногах услышал ее шаги.

— Открывай рот, — произнесла она, и высыпала себе на ладонь несколько капсул. — Обезболивающие в шприце я не могла использовать, — пояснила она. — Твоя броня от иглы даже не поцарапалась.

Я послушно открыл рот и она забросила туда несколько капсул, после чего протянула бутылку с водой. Я только сейчас понял как сильно я хочу пить. Напившись воды я закрыл глаза, и спустя пару минут почувствовал, как боль в ногах меня покидает. Видимо обезболивающее начало действовать.

Это было хорошо потому, что боль мешает здраво размышлять, а в подобной ситуации мыслить необходимо трезво. И первая мысль была, посмотреть в каком состоянии находится аэроцикл. Ведь именно от этого зависит наши дальнейшие действия. Обезболивающее позволило мне практически забыть об отсутствии ног, и я пополз в сторону аэроцикла. Затвердевшая медицинская пена превратилась в твердую субстанцию, которая исключила любое попадание в рану, каких-либо загрязнений.

— Не торопись, — остановила меня Нестерова. — Теперь моя очередь тебе помогать.

Присев она взвалила меня к себе на спину, и понесла к разбитому аэроциклу.

Она как ни крути, является оператором, и модификаторы в теле, позволяют ей переносить довольно большие грузы. Уязвимость у оператора лишь одна. Она не может двигаться. когда управляет силовыми лезвиями. Дотащив меня до аэроцикла я понял, что его повреждения гораздо существеннее, чем я об этом предполагал. Но была и хорошая новость, реактор оказался без повреждений. Аэроцикл на самом деле не такая и сложная техника, как может показаться на первый взгляд. Я обладал некоторыми познаниями в этом деле, и когда первый шок от увиденного прошел, то понял, что в принципе починить его смогу.

— Что скажешь? — поинтересовалась Юля, после того, как я окончил осмотр.

— Для начала, протектора теперь у тебя нет, — посмотрел я на обрубки ног. — Но у меня остались руки, и этот агрегат я постараюсь поставить на ноги. Хотя из моих уст, подобные слова, наверное, звучат иронично.

— Если я не ошибаюсь то у аэроцикла есть возможность переключаться на управление в ручном режиме. Выходит если ты его оживишь то сможешь им управлять, а я займусь защитой. Так что у нас еще есть шанс добраться до нужной нам цитадели. Надеюсь только, что она еще существует, и…

Договорить она не успела потому что мы услышали приближающийся грохот лопастей. Из-за разрушенных небоскребов вылетели две боевые машины и направились прямо к нам. Если внутри инвикты то нам не несдобровать, и даже будь у меня ноги против летающих машин у нас шансов нет. Но с другой стороны, машины приближались не со стороны цитадели.

— Беги, возможно они тебя еще не заметили, — повернулся я к Нестеровой.

— Поздно, они знают, что нас двое, — произнесла она, видя, как винтокрылые машины берут нас в клещи.

Когда машины приблизились я увидел на их бортах буквы, (О.В.Р.). Одна машина приземлилась, а вторая зависнув навела на нас бортовые орудия. Из первой высадился десант из четырех человек в тяжелой броне, на левой стороне грудной брони каждого из бойцов, было нанесено слово «Феникс».

Глава 4

Разговаривала с бойцами (О.В.Р.) Нестерова, и о чем шла беседа я не знал. Но спустя пару минут ко мне в сопровождении Юли, подошел один из бойцов, и подняв меня на руки понес к вертолету. Погрузив меня в машину, командир группы дал команду на взлет, и пилот резко оторвав вертолет от земли, начал набирать высоту. Нестерова находилась рядом, но говорить мы не могли. Рев винтов заглушал любые звуки, а их монотонное гудение заставило меня отключиться. Видимо организм потерявший достаточно много крови, даже на обезболивающем не мог больше держаться и ему требовался отдых.

За время полета я несколько раз приходил в сознание, но это длилось не долго и я опять проваливался во тьму. По правде сказать я не питал больших иллюзий по поводу моего дальнейшего существования. Меня не пристрелили как инвикта благодаря тому, что им необходим объект для исследований. Ведь я гибрид, а такой экземпляр дорогого стоит, пускай и не в полной сборке, но все же я своего рода эксклюзивный экземпляр.

В следующий раз я очнулся, когда мы прилетели на базу. К этому времени уже стояла глубокая ночь. Выгрузка меня из машины проходила под присмотром Нестеровой. Она с виду была спокойна, поэтому и я не волновался. Голова по прежнему болела, мысли путались и происходящее вокруг, воспринималось мной через призму тумана.

Следующий приход в сознание, объяснил мне, что я далеко не обычный пациент. Я определено находился в медицинском блоке. Попытка пошевелиться ни к чему не привела. Руки были крепко прикованы к кровати, а от них тянулись какие-то проводки к прибору находящемуся рядом с кроватью. То, что я совершенно не помнил каким образом оказался в таком положении, говорило о серьезной дозе наркоза в моем организме.

Приподняв голову, я попытался посмотреть на ноги. Возможно они на месте, а все, что со мной произошло, всего лишь дурной сон, который обязательно закончится. Но для этого необходимо проснуться, а как это сделать я пока не знал. Мое тело было закрыто одеялом. Но приподняв голову я увидел, что ног у меня по-прежнему нет. Постепенно ко мне пришло осознание того, что это действительно все-таки не сон.