Максим нервно жевал соломинку и смотрел на карту. Значки и пометки на ней складывались в его голове в целые образы и даже кинематографические композиции. Вот маршевые колонны стремятся как можно скорее достигнуть назначенных им рубежей, надрываясь на марше. Вот корпусные склады и толпы мужчин, решающих весьма нетривиальные задачи снабжения. Вот редкие, жидкие перестрелки немногочисленных сил, время от времени происходящие в горах…

Общая обстановка и успехи Меншикова при Флоренции и Вероне убедили правительство Рима в правильности сделанного выбора. И на Меншикова увеличили ставку. Как в казино. То есть временное правительство Римской Империи присвоило нашему герою звание генерала, нарезало участок фронта и начало усиливать его, вводя в подчинение самые боеспособные роты и батальоны. Всё-таки сражение на французской границе с австро-венграми немало потрепало итальянскую армию, и далеко не все её подразделения были способны продолжать войну.

Собственных наград у новообразованной Римской Империи не было. Поэтому для придания пущего веса в глазах окружающих это дело хоть как-то компенсировал папа Римский. За битву при Флоренции он наградил Максима орденом Золотой шпоры, а за Верону – военным орденом Христа. То есть высшими наградами Святого престола. Что само по себе довольно уникально: ведь Меншиков не был католиком. Впрочем, эффект это дало весьма немалый, так как католиков хватало в самой Италии, и они оценили отношение Папы к этому иноземцу.

Когда Максим понял, что ему придётся руководить столь сложной операцией, то пришёл в шок, близкий к ужасу. Он и во время сражения под Вероной едва справлялся. А это была оборона, и войск под его началом находилось куда как меньше. Но, поняв, что это единственный шанс прорваться в Великое княжество Вендское с верными ему людьми без каких-либо значимых потерь – взялся за дело с особым энтузиазмом.

Прежде всего он начал загружать на грузовики полка людей и отправлять маршевыми колоннами к наиболее опасным участкам. Прежде всего – перевалам и высоткам, контроль над которыми мог бы привести к доминированию на наиболее ключевых направлениях. Само собой – при поддержке бронеавтомобилей, обеспечивающих необходимую устойчивость маршевых колонн.

Грузовики разгружались и возвращались. Но только для того, чтобы снова оказаться забитыми людьми под завязку и снова двинуться вперёд – на рубежи австрийской обороны. А иной раз не просто загружались, а ещё и прицепы захватывали с полезными грузами. Водители падали от усталости. Однако времени на отдых не было. Каждая секунда повышала шанс фиаско. Поэтому им скармливали «бодрящий белый порошок», чтобы поднять работоспособность и свежесть хотя бы ещё на несколько часов. И снова отправляли в рейс.

Жестокий и безнравственный поступок… на первый взгляд. Однако именно он позволил итальянским войскам под руководством Меншикова опередить в развёртывании на поле боя своих противников. Из-за чего «макаронники» смогли занять оборону прежде, чем австро-венгры – подойти. Следовательно, – успели окопаться и приняли «австрияков» плотным огнём с укреплённых позиций. Решительного перевеса сил у двуединой монархии на данном участке не было, да и взяться им было неоткуда. Поэтому у Вены начались проблемы, и её план по закрытию границы начал стремительно буксовать.

Максим же ждал. Нутром чуял: надо давить, прессовать и наступать. Но его полк был пуст. Боеприпасов практически не осталось. Да и с запчастями имелись проблемы, из-за чего уходить в продолжительный рейд было бы очень рискованной затеей.

Ещё 5 июня, поняв, что завис в Вероне надолго, он заказал доставку всего необходимого своим доверенным людям. Из России – через Швецию. Из Соединённых Штатов – по Атлантике. Заказал. И ждал, держа невозмутимый вид. Отчаянно боялся упустить момент. Чуть не стонал в голос от обуревающих его волнений, но держался и сохранял внешнее спокойствие.

И вот наконец пришёл железнодорожный состав из Франции. Хоботов загрузил шведский корабль и рискнул, отправив его сначала к берегам Швеции, а потом бочком-бочком и через датские проливы. Присутствие германского флота в Балтике было минимальным из-за потери практически всех баз. Русские ведь уже находились в Померании, контролируя и Кёнигсберг, и Данциг, и Штеттин. Однако определённые риски всё же оставались. Дальше было Северное море, но там безраздельно господствовал британский флот, так что прорыв транспорта в один из портов Франции был делом в целом безопасным.

Флот… да… В 1915 году Германия решила объединить свой ударный кулак с итальянским, чтобы гарантированно блокировать силы Антанты в Средиземном море. То есть Ютландского сражения не произошло. На какое-то время это дало свой эффект. Однако выходка Меншикова и переход Италии на сторону Антанты вынудили германский флот спешно покидать свои итальянские базы. А куда дальше? Прорываться на север мимо берегов Франции и через Ла-Манш? Прямо в объятия решительного генерального сражения с превосходящими силами англичан? Или отходить на восток – к османам, с риском оказаться запертыми там в смертельной ловушке? Ведь если они туда отойдут, Антанта сможет потихоньку накопить силы, сосредотачивая их на театре боевых действий. Как итог – Кайзермарине будут вынуждены иметь дело с ещё более превосходящими, нежели в Ла-Манше, силами англичан, подпёртыми их союзниками. И отступать или прорываться им окажется по сути некуда.