– Работаем по утвержденному вами плану, – доложил он после обмена рукопожатиями. – Негласная проверка секретоносителей в штабе резервного корпуса ничего существенного не принесла. С завтрашнего дня переключаемся на Варшавский телеграф. Более подробно о результатах проверки военнослужащих резервного корпуса сообщу письменно.

– Хорошо, Петр Федорович, – удовлетворенно промолвил Баташов, – поторопитесь, мне кажется, что после ликвидации нами германского резидента в преддверии весенней кампании немцы забросили в Варшаву своего очередного агента, вполне возможно, даже – целую группу. И наша с вами задача во что бы то ни стало выявить шпионов и обезвредить. Это особенно важно перед началом новых боев. Об этом подробнее поговорим позже, а пока я бы хотел встретиться с Федоровым.

Несмотря на мучившие Баташова нехорошие предчувствия, он не нашел в рассказе Федорова, который подробно рассказал о своих новых контактах с Яношем и о стремлении агента наведаться к нему домой, каких-то причин беспокоиться. После того как Федоров изложил все сказанное на бумаге, генерал отпустил его. Прикрыв плотно дверь, он подошел к окну, выходящему на Саксонскую площадь и, наблюдая за тем, как спешат по своим делам прохожие, мчатся «ваньки», кричат заполошные газетчики, думал над тем, как выявить и обезвредить врага, окопавшегося во фронтовом тылу…

– Ваше превосходительство, – прервал размышления Баташова дежурный офицер, – вас просит к телефону жандармский полковник Стравинский.

«Легок на помине», – подумал Баташов, искренне обрадовавшись тому, что с этим внезапным звонком вновь завертелась жизненная карусель, не оставляя времени для грустных мыслей.

В кабинете полковника Залыги, который предоставил свой кабинет в полное его распоряжение, было довольно пусто. В просторной комнате с окнами, выходящими во двор, было сумрачно и неуютно. У окна стоял двухтумбовый стол в окружении трех резных дубовых стульев с прямыми спинками. На стене висела карта Царства Польского с обозначенной на ней линии фронта.

Баташов присел на краешек стула и нетерпеливо поднес к уху трубку телефона.

– Здравствуйте, уважаемый Апполинарий Эрастович! Я очень рад вас слышать!

– Здравствуйте, Евгений Евграфович! У меня к вам конфиденциальный разговор. Если вы не возражаете, то мы можем встретиться на моей конспиративной квартире.

– Я не возражаю.

– Тогда я высылаю за вами авто. Через полчаса машина будет у подъезда.

Конспиративная квартира начальника Варшавского жандармского управления полковника Стравинского была обставлена со вкусом. Это Баташов отметил сразу же, как только вошел в просторную, светлую комнату, расположенную на первом этаже трехэтажного доходного дома. Светло-бежевые обои и серебристого цвета гардины, прекрасно дополняли интерьер гостиной, с ее уютными диванами и креслами. Казалось, что здесь просто невозможно было хоть что-то утаить, потому что обильный свет, струящийся из окон и хрустальной люстры, словно рентген высвечивал не только каждую складку на одежде, но и, возможно, самую потаенную мысль.

К откровенности располагал и сам хозяин квартиры, жандармский полковник Стравинский.

– Евгений Евграфович, дорогой! – воскликнул он, легкими шажками выплывая навстречу гостю. – Узнав, что вы в Варшаве, я хотел непременно с вами поговорить о важном деле. И, скажу откровенно, искренне рад приветствовать вас в этой скромно обставленной комнатушке. Прошу к столу. Не побрезгуйте моим гостеприимством, тем более что мы с вами теперь, как и прежде, к одной телеге пристегнуты…

– Я согласен, телега у нас одна, да только кони разные. Боюсь, что на поворотах заносить будет! – улыбнулся Баташов, присаживаясь за стол, обильно уставленный самыми разнообразными закусками.

– Кого? Вас или меня?

– Время покажет.

– Время покажет, – согласился полковник и, достав из серебряного ведерка запотевшую бутылку шампанского, ловко и непринужденно запустил пробку в потолок.

– За ведомственное содружество! – провозгласил тост хозяин, наполнив хрустальные бокалы.

– За наше содружество! – уточнил Баташов.

Отпив несколько глотков пенящейся ароматной влаги, генерал поставил бокал на стол. – У вас ко мне дело? – деловито спросил он.

– Никак нет! – по-армейски четко ответил жандарм. – Я решил просто поговорить с вами во неслужебной уютной обстановке.

– Вам это прекрасно удалось. За что примите мою искреннюю благодарность, – улыбнулся Баташов, вставая из-за стола.

– Вы что уже собираетесь уходить? – недоуменно посмотрел на гостя Стравинский.

– Нет, уважаемый Иван Спиридонович. Если у вас нет ко мне дела, то у меня есть! Как говорят на Востоке: «Если гора не идет к Магомету, то Магомет идет к горе». Я намеревался встретиться с вами еще до вашего звонка.

Лицо жандармского полковника приняло удивленное выражение.

– Чем же я вам могу служить-с? – деловым тоном спросил он.

Баташов подробно рассказал жандарму о случае с Федоровым.

– Да-а! – озадаченно промолвил тот. – Случай, можно сказать, исключительный и довольно многообещающий. Что же вы намерены предпринять?

– Я планирую взять агента в разработку, чтобы выявить все его связи, а главное – выйти на резидента! Только без вашей помощи мне никак не обойтись. Ведь за этим Яношем надо организовать постоянное наблюдение. А у меня пока что для этого дела специально подготовленных людей нет.

Стравинский молча вынул из кармана золотой портсигар с императорским вензелем на крышке. Достав папиросу, он прикурил ее от зажигалки в виде маленького дамского браунинга и не торопясь затянулся.