Шрифт:
Вот и теперь Наташу словно ужалили пчелы целого улья при словах Ритуса. Она вскочила и, схватив стул, накинулась на Ритуса. Муж опередил ее на несколько секунд, и в то мгновение, как она размахивалась стулом, он находился в дверях. Стул разлетелся в щепки о его вытянутую руку. Ей требовалась его кровь, причем вся, до последней капли. Мужчина ждал нападения, ему удалось справиться с ее руками и прижать их к бедрам. Он прижал ее к стене так, чтобы она не могла не то что лягнуться – шевельнуться.
– Наташа, пожалуйста, – шептал он ей, прижимаясь к ее голове. – Не надо, ты поранишь кого-нибудь. Потом.
Ее ноздри раздувались, как у взбешенной кобылы, но укротитель был опытен, слишком опытен.
– Пусти меня, урод!
Ритус отпустил. Он собрал остатки стула и сложил их в угол. Наташа, все еще пылая от негодования, подошла к столу, налила себе полный стакан водки и выпила в несколько больших глотков. Не закусывая, трясущимися руками поставила стакан на стол и ушла в свою комнату. Отец посмотрел на Ритуса, тот спокойно сел за стол.
– Мы поженились, так как нам обоим нужна свобода. Я вдовец, а значит, за мной устроят настоящую охоту все женщины от 6 до 90 лет, а Наташе хочется заниматься тем, что она умеет делать, самой, без оглядки на мужа.
– У тебя тоже дети? – спросил Воропаев, пристально глядя в глаза.
– Да. Света и Артур за границей. С нами младший – Сережа. Ему …
– Значит, мама развелась с папой? – наконец выдавила из себя Соня.
– Да.
Ритус выдержал пристальный взгляд девочки-подростка, боготворящей своего отца. С этой секунды она возненавидит Ритуса, потому что он стал ее отчимом, потому что отнял маму у папы. Теперь она не будет сидеть у него на коленях и строить из его длинных волос небывалые пирамиды. Теперь она не покажет ему язык, не побежит с ним наперегонки. Не примет подарков. Ритус знал об этом заранее. Он бы на ее месте поступил именно так, ведь она вся в него…
Соня поднялась и ушла в свою комнату.
– По-другому нельзя было? – спросил тесть, нахмурившись.
– Нет.
– Ну-ну…
Ритус сидел на полу около кровати, на которой спала Наташа. Сегодня она потратила много сил: и физических, и моральных. Проснулась, когда начало светать. Ритус сидел все также неподвижно. Для него не существовало времени. Он знал, что она проснулась, она знала, что он рядом, хотя женщина не поворачивала головы.
– Ты так не хочешь ребенка?
– Я оказалась не готова к подобному повороту событий… слишком много и быстро… с твоим давлением.
– Я старался не давить на тебя.
– Ты старался. Мог бы объяснить, а не прятаться за отговорками типа «никудышний любовник».
– Тебя напрягает это больше всего?
– В какой-то мере да. Я никогда не ставила на первое место физические отношения между мужчиной и женщиной.
– Так и сейчас не ставь, – Ритус пожал плечами.
– Не могу. Мое тело отказывается мне подчиняться – живет своей, отдельной жизнью.
– Это фантазия гормонов – скоро они утихнут. У тебя давно не было мужчины, а тут кто-то новый.
– Не знаю… Мне кажется, что сюрпризы на этом не закончатся – есть что-то еще. Ведь так?
Наташа, наконец, повернулась к нему лицом. Ритус улыбнулся: она права. Наташа вздохнула, с грустью глядя ему в глаза.
– Я люблю тебя, – слова были просты и ясны, как божий день. – С того момента, как впервые услышал тебя. Помнишь, тогда я не мог видеть…
Наташа смотрела на него, словно он помешанный. Этого не может быть, потому что… просто не может быть и все. В голове не умещалось. Он что, издевается?
– Но… ты свел меня с Ярославом, – Наташа приподнялась на локте, чтобы лучше рассмотреть Ритуса.
– Ты хотела за него замуж, потому что любила.
Наташа привстала – вперилась взглядом. Нет, не врет, не издевается. Скорее, печалится от того, что она не может понять простую истину.
– Мог бы и сказать, – упрямо настаивала на своем Наташа.
– Слепой калека выглядел весьма невзрачно на фоне принца на белом коне, – с горечью заметил Ритус. – К тому же история с Илей. Я не мог не жениться… Насмешка судьбы!
– Ты любишь все эти годы?
– Да.
И снова простота до осязаемости.
– Больно?
– Я привык. Тем более мы часто бывали вместе. Я знал о тебе все, наверное, даже больше, нежели ты о себе.
– Значит, ты не случайно пригласил родителей, братьев?
– Не случайно.
– Они в курсе?
– Да.
– А кто еще?
– Все.
– В смысле? – опешила Наташа.
– Все, – повторил Ритус.
– Ты хочешь сказать, что все ребята знали о твоих чувствах?