Шрифт:
— И что же это за послание? — спросил король тихо сверепея.
Увидев гнев в глазах своего повелителя, мужчина повалился плашмя, где стоял, и пролепетал, не поднимая головы:
— Ваше величество! Я торопился как мог, чтобы передать… чтобы передать…
— Так передавай, не испытывай наше терпение! — Громыхнул Золотой Дракон.
— Чтобы передать слова вашего сына, мой повелитель. Он сказал, и я говорю это слово в слово: Поезжай во дворец и скажи отцу, что не надо мне его прощения и подарков, коли за них надо платить собственной свободой. Я не марионетка в его дворцовых интригах — я истинный Дракон из рода Драконов и этого ему у меня не отнять! — Закончил посыльный голосом, сорвавшимся на всхлип и зарыдал от страха.
Храм наполнился тишиной, в которой его горький плач разносился подобно эху в горах. Кассандра, да и все остальные, стояли глядя на короля и буквально боялись дышать, а он молчал и только кровью наливалось его благородное лицо.
Наконец Золотой Дракон сделал шаг вперед, бросив брезгливый взгляд на слугу своего сына, и прокричал замершим по обеим сторонам зала вельможам.
— Пошли вон отсюда! Все! Все до единого! И если хоть один из вас посмеет раскрыть о случившемся рот, я непременно о том узнаю и казню предателя!
Еще не дождавшись окончания гневной речи своего правителя, люди со всех ног бросились к дверям храма, а уходившие последними к тому же затворили их створы.
Дождавшись, когда они сомкнутся, король обернулся к оставшимся в храме — жрецу, родственникам, гвардейцам и дрожащему от ужаса слуге собственного непокорного сына, и тихо сказал.
— Свадьбе быть. Поднимайся паршивец. — Прикрикнул он на лысеющего камердинера и того будто неведомые силы вверх подбросили. — Жалую тебе личный титул лорда за смелость и нарекаю поверенным на королевской службе. Мой сын не отличается крепким здоровьем и только от того не смог прибыть по моему приказу на собственное венчание — вот что ты мне только что передал, а про остальное забудь! Ты сегодня будешь представлять его интересы в этом храме перед богами. Это всем ясно?
5
Все происходило с ней точно в дурном сне! Прекрасное белое платье и она сама блистает в нем, белые стены храма всех богов украшенные позолотой и лепниной, ласковое солнце последнего летнего дня, глядящее сквозь витражные окна и расцвечивающее мраморный пол изысканным цветным узором…
Но рука об руку с ней был не белокурый Драконий принц, а его лысеющий, сутулый камердинер, мгновение назад возведенный в лорды. И на лицах присутствующих при судьбоносном событии, застыли не радость и восторг, а скорбь и смущение от того зверства, что они не в силах были предотвратить.
Когда же жрец стал зачитывать наставление от богини-матери будущим супругам, Кассандра не смогла сдержать слез и обернулась к отцу, с отчаянной мольбой в глазах и надеждой…
Ей хотелось вырвать свою руку из холодной, трясущейся от страха ладони старика и кинуться к нему на шею. Хотелось умалять увести ее отсюда как можно дальше! Обратно, в Восточный предел — туда, где он был всевластным лордом, а не просто еще одним из смертных подданных бессмертного Золотого Дракона.
На что же король ее обрекает? Ведь принц Амделл ясно дал понять, что не желает ее в супруги, так зачем все это? Этот цирк, это жестокое представление — не иначе как извращенная пытка над ее ранимой, никому не причинившей зла душой.
Король с каменным лицом наблюдал за церемонией, будто все шло именно так, как и должно… и только его сыновья избегали смотреть Кассандре в глаза. Взрослые мужчины, наследники трона, Драконы, бросали на невесту брата взгляды полные жалости и сожаления. Но и они не в силах были перечить воле отца. Так что же оставалось в таком случае самой Кассандре?
— Лорд… — замялся жрец. — Простите, сир, мне неизвестно ваше… м… благородное имя?
Бывший безродный камердинер, и без того еле державшийся на ногах, пошатнулся на месте, так что Кассандре едва удалось удержать его от падения.
— Простите, ваше святейшество, но я и сам н-не знаю… — прохрипел несчастный и все воззрились на короля.
— Лорд… лорд… черт! Где мои министры, когда они так нужны! Ниалл, — обернулся он к старшему сыну, — помнишь имя того казнокрада, которого мы вздернули в прошлый вторник? Как называлось его имение?
— Не имение, отец… он владел крепостью Орвик. — С поклоном сообщил наследник.
— Да… не лучший выбор, ну что ж. Жалую вам, милорд, приграничную крепость Орвик и нарекаю лордом Орвиком!
— Благодарю м-мой король… — просипел в ответ новоиспеченный владелец приграничной крепости и едва сознание не потерял от волнения.
— Лорд Орвик! — Торжественно обратился к нему жрец. — Здесь, перед лицами всех богов, подтверждаете ли вы, что говорите от имени принца Амделла из рода Драконов?
Мужчина в мгновение ока сменил цвет лица с бледного на пунцовый и с ужасом посмотрел в начале на жреца, а потом на своего повелителя. Видно только сейчас понял, что за крепость и благородное имя с него потребовали лжи, да не кому-то, а самим богам! И все же, страх перед гневом короля пересилил кары, которые сулил ужасный проступок пред богами.