Выхожу из авто и стучу в стекло, правда, на меня совсем не реагируют.

— Девушка, вы не могли бы припарковать машину по-другому, здесь на две машины места хватит, — почти ору.

— Нет, простите, я не умею парковаться, — опуская стекло, вещает мадам с улыбкой на лице. Ай да, девица, ай да, параша. Вот тебе и на, большой город называется.

— Ааа… Параша, — девица наигранно округляет глаза. — Не ты, на улице параша.

— На улице няша, а вот у вас на ботинках грязевая каша, — указывает глазами на мою не совсем чистую обувь. — Вы бы присели в машину, а то дождик как-кап, еще простудитесь, а мне потом виноватой себя чувствовать. А я такая, знаете ли, мнительная личность.

— Обязательно присяду, после того как перепаркую твою машину. Не умеешь парковаться, это сделаю за тебя я.

— Мне не велено пускать в машину незнакомцев, так что — нет, найдите другое парковочное место, и мы не переходили на ты.

— Ты прикалываешься что ли?

— Нет. До тех пор, пока не придет хозяин машины, парковочное место не освободится, смиритесь с этим. Если хотите стоять — стойте, могу дать свой зонтик, но боюсь, что он вам не подойдет, розовый вам не к лицу.

А ведь я и правда не заметил, как на меня капает дождь, не сильно, конечно, но все же. Смотрю на эту наглую девку, поправляющую бледно-розовый шелковый шарфик на шее и осознаю, что хочу кого-то придушить. И вроде ничего же мне не сделала, слова плохого не сказала, даже типа вежлива, но от чего-то дико бесит, так, что руки чешутся. Через несколько секунд моих раздумий, девица тычет в меня розовым зонтом с черной полоской.

— Возьмите, раз вам так нравится стоять под дождем. Мой спутник должен подойти через несколько минут, потерпите, пожалуйста. Я понимаю, что я, вероятнее всего, вас сейчас сильно злю, но прекратите представлять в своих мыслях, как вы меня душите. Мысли они, знаете ли, материализуются, — мне бы обратить внимание на ее умозаключения, а я почему-то думаю о том, что у нее очень красивый голос. — О! Темочка! Тут человеку очень надо парковочное место, говорит, что мы встали некомпактно, давай освободим местечко, — выставляя на показ голливудскую улыбку, произносит девчонка, смотря на брюнета лет тридцати, стоящего рядом со мной.

— Пардоньте, сейчас исправимся. Ната, кыш с моего места.

— Сейчас, осталось чуть-чуть и я достану ресницу из глаза.

Пока «Ната» начинает ковыряться в своем глазу, я быстро сажусь в машину и отъезжаю назад. Параша или Наташа, я так пока еще и не определился, вышла из машины, и быстро сверкнув пятой точкой, обтянутой в белые брюки, открыла дверь. Но перед тем как посадить свою шикарную задницу в машину, демонстративно потянула края шарфика в стороны, имитируя удушение, хорошо хоть язык не высунула. Да уж, хорошенькое начало дня.

Как только их машина отъехала, быстро занял парковочное место и пошел за подарком Вике. Долго заморачиваться не пришлось, я сразу знал, что мне нужно — золотые сережки в форме бабочек, херотень, конечно, но если ей нравятся бабочки, то почему бы и нет.

***

— Привет, а ты чего здесь делаешь? — чуть хриплым, как будто ото сна, голосом произнесла сестра.

— Я что не могу тебя навестить?

— Можешь, но мне кажется ты пришел меня контролировать. Максим, я не хочу жить с тобой, ты взрослый мужчина, я тебе мешаю, да и вообще, мне пора жить самостоятельно.

— Вик…

— Ну не начинай, а? Столько времени уже произошло, не буду я больше ничего такого делать, это была глупость, понятно? Просто юношеская дурость.

— Юношеская дурость — это курить и иногда бухать, а это… это ненормально.

— Ну зачем? Зачем ты мне об этом напоминаешь?! Неужели так сложно об этом забыть?

— Представь себе — сложно. Ладно, прости. Я сам виноват — не досмотрел.

— Давай сменим тему разговора. Я шарлотку испекла, хочешь?

— Нет, спасибо. Я принес подарок выпускнице, — протягиваю ей коробочку с сережками.

Вика сразу же открывает ее и на лице появляется улыбка.

— Бабочки! Это бриллианты?

— Конечно, нет, ты же не с красным дипломом закончила университет, значит только фианиты.

— Дурачок! Спасибо за сережки, очень красивые. Кстати, о дипломе, ты не подумал над тем, чтобы взять меня на работу?

— Вик, ну кем?

— Не знаю, наверняка, ты что-нибудь придумаешь. И к тому же, я всегда буду под боком.

— Ладно, посмотрим. Слушай, я тут подумал, может, Олег прав и стоит тебя вывести в люди, сходим в бар, например?

— Олег так сказал? Пусть он в задницу засунет себе свой бар. Я сама решу куда мне идти и с кем.

— Все, успокойся, сама так сама. Ладно, накорми меня шарлоткой.

— Это другой разговор.

Иногда я смотрю на свою сестру и понимаю, что виноват, а поделать ничего не могу. Наверное, вся проблема в том, что она по сути никогда не знала женской ласки, в три года она вряд ли осознавала то, что у нас была любящая мама, потом ведь только я, тетка не в счет, полуторагодовая жизнь с этим цербером вряд ли вспоминается с теплом и нежностью. Ей же даже по-бабски поделиться не с кем, подружек, насколько я знаю, у нее нет. Может, если бы были, глупостей тогда не натворила.