Мы знали, что из-за запрета киевского диспетчера авария случится только в ночь на субботу, но не могли заставить себя отвлечься от постоянной готовности услышать хлопки и увидеть нехороший дым со стороны энергоблока.

Пока не было смысла стоять у них над душой прямо там, в зале управления, так что мы с Каринским неприкаянно топтались неподалёку от станции, время от времени запихивая в себя чай из термоса и наскоро сделанные бутерброды. Ближе к полуночи решили, что пора, хватит уже играть на собственных нервах, и прошли внутрь мимо охраны, усилив эффект невидимости до предела.

Возможно, охранники могли бы потом вспомнить, как им что-то такое показалось, но кто будет всерьёз разбираться в смутном ощущении, что рядом только что промелькнули призраки?

Найти нужный зал труда не составило, и мы тихонько присели на пол прямо за спинами работающих ребят, один из которых был совсем ещё мальчишка. Ждали скорую развязку, но время, как назло, тянулось со скоростью самой медленной улитки.

На наших глазах звенья в цепочке трагических случайностей и ошибок уверенно связывались, а нам оставалось лишь кусать губы и бросать друг другу нервные взгляды, как бы говоря – ты видишь? Ты же знаешь, что это значит?

Пару раз я чуть было не схватила оператора за руку, особенно – когда тот отключил защиту для проведения испытания… Но Каринский видел, что происходит, и жестами отчаянно показывал мне – терпи!

В момент переключения АЗ-5 и последующих взрывов мы могли бы даже и не прятаться – внимание всех людей было приковано в замершим после ощутимых ударов датчикам.

А дальше всё дико завертелось.

Мы бродили, как тени, между пожарных, и даже сходили зачем-то взглянуть на странное яркое свечение сверху, с крыши, заваленной обломками реактора.

Радиация жгла немилосердно, но мы-то мгновенно восстанавливались, а эти первые ликвидаторы-пожарные по незнанию лезли почти в самое пекло и заливали всё водой. Без особой защиты, настолько слабые были тогда понятия об аварийных регламентах, да и не осознал ещё никто, кроме нас, насколько всё серьёзно.

Тяжело было на это смотреть, но мысленно я повторяла себе снова и снова, как мантру, что случившаяся катастрофа научит всю планету держать мирный атом в узде и очень-очень бережно с ним обращаться. Не могу сказать, что сильно легче становилось, но что ещё было делать?

Нам нужно было дождаться лишь одного человека, получившего от технического отдела активаторов альтернативных миров кодовое имя – Академик. Уникальный химик, перевернувший в нашем будущем весь подход к атомной энергетике, и должен был приехать одним из первых, чтобы помочь разобраться.

Уже давно рассвело и вовсю шёл новый день, когда он наконец приехал. Академик выглядел очень усталым, но сразу же осмотрел всё, что было возможно, с беспокойством всматриваясь в поднимающийся столбом дым и пар.

В его глазах я увидела то, чего не было у всех остальных – настоящий страх.

Мы все попытались оценить по достоинству сомнительные кулинарные успехи мамы и высидеть за столом хотя бы минимально приличествующее случаю время, но на деле каждый хотел поболтать с Сашкой о своём, так что общий разговор не клеился.

Отец попытался изобразить интерес к колхозным делам в Айове, но вышло не очень. Брат отвечал односложно и чувствовалось, что расспросы навевают на него скуку. Вялое оживление вызвала лишь тема нового поколения летающих комбайнов, поставленных им на днях из Минска, но этого хватило минут на пять, не больше – новость не из особо примечательных.

После десерта – мамина энергия на нём явно закончилась, и домашний робот-помощник подал всем самое обыкновенное марсианское фиолетовое мороженое – я воспользовалась минутной заминкой с запоздавшим дроном-курьером, вломившимся прямо в открытую балконную дверь столовой, и утащила брата наверх, на террасу.

– Ну что, как тебе предки? – мы плюхнулись в плетёные кресла-летучки, повёрнутые спиной к башням Управления.

– Как всегда. Вроде так ждали, так звали, а теперь не знают, что сказать, – на загорелом Сашином лице появилась ироничная улыбка.

– Знакомо.

– Откуда?

– Если я всё ещё живу с ними, это не значит, что они всё обо мне знают.

– И что же у тебя за страшные тайны? Расскажешь старшему брату? – он сделал грозные глаза, – Ты буквально обязана! А не то я буду вынужден разболтать твоим новым коллегам какие-нибудь жуткие детские секреты про тебя! Как тебе угроза?

– Да так себе, – было очень весело снова сидеть с ним вот так запросто.

– А давай серьёзно? – тон его неожиданно полностью переменился, а взгляд стал цепким и внимательным, – Кто теперь твой напарник?