Да-да, вляпалась, Дэну спасибо.

Наконец-то мы с Рожковым доковыляли до кабинета Спольникова. Спольников вроде бы был на месте, так как я сразу услышала его голос из-за двери.

Стук отчего-то показался мне слишком громким. Буквально через секунду из-за двери послышалось какое-то нечленораздельное мычание.

– Мы это, Антон Дмитрич, мы… – прохрипел Рожков. – Можно?

– Заходите, заходите… Можно, конечно.

Дверь открылась, и я, переступив порог, оказалась в кабинете Антона.

Вообще, не могу умолчать, кабинет у Спольникова был просторным, но одновременно с этим очень уютным. У стен стояла лакированная мебель из дерева, в основном это были книжные шкафы и буфеты со стеклянными дверцами, в левой части помещения красовалась старомодная, но красивая кушетка, а перед ней высился маленький столик с фарфоровой посудой для чаепития. Массивный стол, отполированный и чистый, стоял в самой середине кабинета. На нём лежали всевозможные печати, конверты, книги, пылился телефон, в центре стола был установлен большой монитор.

Я перевела дыхание. Тишина в кабинете едва ли нарушалась. Ручка поскрипывала, периодически сменяясь шелестом страниц, на стене тикали часы, украшенные пластиковыми узорами.

Спольников сидел за своим столом, быстро что-то записывая в одну из карт. Подле него стояла темноволосая Арина, молоденькая медсестра из административного отдела. Пышногрудая такая девушка, при этом удивительно худенькая. Свои иссиня-черные волосы, она всегда собирала на затылке, прикалывая красивой заколкой. У Арины было милое личико с большими наивными глазами и губами, которые она вечно красила ярко-красной помадой. Я практически всегда видела Арину только на высоких шпильках и в самом коротком медицинском халате, который только можно было разрешить носить работнику медицинского центра.

Увидев меня Арина, удивленно хлопающая своими длинными ресницами, испуганно отшатнулась и задела стопку карт, сложенных на краю стола. Тех самых, которые так усердно заполнял Спольников.

Девушка, бормоча извинения, сразу кинулась собирать карты с пола, а Спольников, наконец, посмотрел на нас с Рожковым.

Его глаза распахнулись.

– О, Господи! Маша! Что случилось?… – Антон торопливо поднялся с места и направился к нам с Эдуардом Валентиновичем. – Кто это сделал?

– Всё те же, – дежурно буркнул Рожков за меня.

Антон уже через долю минуты стоял напротив меня. По его глазам, а знала я Спольникова, ой, как хорошо, я уже видела, как искорки лютого гнева зарождаются где-то у него внутри. Ну,Дэн, держись. Не знаешь, ты с кем ты связался. Если на мне-то ездят так, что мамане горюй, то на тебе следа не оставят, так и знай. Но сам напросился.

Поправив свои квадратные очки в чёрной оправе, Антон осторожно взял меня за лицо и, медленно поворачивая мою голову, осмотрел раны.

Снова послышался грохот чего-то упавшего на пол. Я удивленно выглянула из-за плеча Спольникова. Красная как рак Арина в очередной раз что-то быстро подобрала с пола и водрузила на стол Антона.

– Прошу прощения, – прошептала девушка.

Антон отмахнулся, затем взял меня за руку и повёл к кушетке.

Усевшись поудобнее на эту самую кушетку, я вытерла кровь с уголка губ и скептически посмотрела на то, как она размазалась по моей руке. Больно-то как…

– Антон, ну как, жива-то Машка будет? – спросил вдруг Эдуард Валентинович.

– Конечно, конечно, – вежливо, но прохладно улыбнулся Антон. Он был зол, ужас как. – Ещё как. Вы не волнуйтесь. Спасибо вам, Эдуард Валентинович.

– Тогда пойду я, наверное, а, Машка? – как-то уж очень растерянно пробормотал Рожков – видно было, уходить ему не хотелось, а надо было. – А то меня Колька там ждёт, кабы не спалил что… А ту всю ночь колупаться там будем… Справитесь тут без меня?

Антон усмехнулся.

– Эдуард Валентинович, идите, конечно! Справимся. И можете не беспокоиться, я Машу в обиду не дам.

"Козёл", – подумала я, исподлобья глядя на Спольникова. Рожков-то, конечно, ни про какие опыты ничего не знал. Тот подмигнул мне, и я, чуть покраснев, улыбнулась ему в ответ. Повернувшись к Рожкову, я поблагодарила его:

– Ещё раз большое Вам спасибо, Эдуард Валентинович. Если бы не Вы, вот уж поистине не знаю, чтобы со мной было…