Шрифт:
– Зачем?
– Любая организация должна иметь руководящие органы, как говорится, «сверху донизу»…
– Как это «сверху донизу»?
– Очень просто: в учебной группе, цехе, лаборатории, то есть в организации на правах первичной было бюро ВЛКСМ, на предприятии, учреждении – это первичная организация избирался из членов ВЛКСМ комитет. В масштабах района, города все первичные комсомольские организации объединялись в районную, городскую организацию, руководимую райкомом, горкомом, а в областях – обкомами…
– Понял, опять сокращение по первым слогам! Правильно?
– Правильно.
– А как это избирался? И кто? Разве не любой?
– Избирался голосованием на собраниях, конференциях, пленумах. И не любой, а только тот, кто имел авторитет.
– Ага! Авторитет!
– Конечно
– И что, все избранные имели авторитет…
– Сложный вопрос… К сожалению, с некоторых пор не все…
– Почему?
– Если коротко, то формализм виной…
– Формализм? Что это?
– Это? Это, когда формальные признаки имеют приоритет перед содержательными.
– Объясни!
– Когда на первый план ставятся не личные качества: преданность Родине, профессионализм, ответственность, а биографические данные: пол, возраст, занимаемая должность, членство в КПСС, да и еще кое-что…
– Что?
– Личная преданность, способность выполнить то, за что порядочный человек никогда не возьмется, в общем, подхалимаж…
– Подхалимаж?
– Да.
– Не понимаю…
– Ну, это когда подчиненный может во время похвалить вышестоящего, сообщить что-то о возможном сопернике… В общем, подлизаться…
– И много таких было?
– Встречались…
– И теперь есть…
– Ты уже сталкивался?
– Ага, одному даже в морду дал…
– Помогло?
– Теперь не разговариваем и не здороваемся.
– Ты рукам-то волю особо не давай…
– Да, знаю я! Я осторожно…
– Осторожно, но сильно, раз даже не здороваетесь.
– А ты дрался?
– В комсомоле рукам волю не давал, но тоже не здоровался, да и сейчас, если кое с кем встречусь, так не поздороваюсь…
– Интересно…
– Что?
– Как много у нас общего…
– Так ты же мой внук.
– Ага, а то чей же! Знаешь, давай мы с тобой после поговорим, а то у меня сейчас дела.
– Хорошо. В любой момент, как только захочешь.
– Замётано!
Диалог второй
– Знаешь, дед, я сегодня рассказал в школе пацанам про комсомол, так они не поверили…
– Не поверили чему?
– Что комсомол таким был, как ты рассказывал.
– Почему?
– Нельзя словами изменить человека.
– Можно, это смотря, какими словами и какого человека, да если еще и вовлечь его в полезные дела…
– А какие дела были у комсомола?
– Да, вот, хотя бы такое. Ты знаешь, что раньше были пятилетки?
– Это кто?
– Не кто, а что. Это были пятилетние планы развития народного хозяйства страны.
– Ну и что?
– А то. Ты можешь представить, чтобы ты и твои друзья в начале марта ломами и лопатами копали почти километровую траншею в промерзшей земле для телефонного кабеля?
– Мы, что дураки? А экскаватор на что?
– А если его нет?
– Нет? Нет, так нет, и мы не будем.
– А твои ровесники комсомольцы-учащиеся техникума, по-нынешнему колледжа, полдня в воскресенье копали и не ушли, пока не вырыли.
– Зачем?
– Готовили один из олимпийских объектов к пуску.
– Олимпийских? Олимпийские игры же будут в Сочи в 2014 году! Какие комсомольцы?
– Ну, во-первых, комсомольцы и сейчас есть, правда, техникумов уже нет. А, во-вторых, я говорю об Олимпиаде-80.
– А… Кстати, почему в воскресенье? И им хорошо заплатили?
– В воскресенье? Так они же с понедельника по субботу учились. И не платили им ничего.
– Да ты, что? Не может быть! Зачем же они горбатились?
– Дурак ты! Не горбатились, а делали то, что считали нужным.
– Чего ты обозлился? Я, правда, не понимаю, зачем им это было надо…
– Извини, погорячился. Забыл, что сейчас время другое. Понимаешь, тогда слово «надо» было не тем, чем оно стало сейчас…
– Не понимаю…