Шрифт:
Фэй пожала плечами, допила эспрессо и поставила чашку на плетеный ротанговый столик.
– Видишь ли, иногда мне кажется, что я с удовольствием осталась бы здесь, с вами. Но ты меня знаешь – через неделю я засохну от скуки. Да и сколько бы акций у меня ни было, «Ревендж» – мое дитя. И я пока остаюсь председателем правления. Кроме того, я чувствую огромную ответственность перед всеми женщинами, которые вложились в «Ревендж» и теперь владеют акциями. Они дали шанс мне, предприятию – и я хочу показать, что они не ошиблись. Но в последнее время подумываю о том, чтобы снова выкупить большую долю, если кто-то захочет мне ее продать. Они в любом случае уйдут с доходом.
Ингрид чуть заметно приподнялась, когда Жюльенна повернула у дальней стенки бассейна.
– Да-да, женская солидарность и все такое, – проговорила она. – Возможно, я смотрю на все это немного иначе, чем ты…
– Сейчас другие времена, мама. Женщины объединились и поддерживают друг друга. Как бы то ни было, Жюльенна не возражает против того, что я ненадолго съезжу в Рим, – мы с ней вчера об этом говорили.
– Ты знаешь, что я горжусь тобой? Ты такая молодец…
Фэй взяла Ингрид за руку.
– Да, знаю, мама. Последи за нашей попрыгуньей, чтобы не утонула, а я скоро вернусь домой.
Фэй подошла к краю бассейна, где Жюльенна, фыркая, пыталась держаться на плаву.
– Пока, моя дорогая, я уезжаю!
– Пок…
Конец слова утонул в воде, когда Жюльенна попыталась помахать, не переставая плыть. Краем глаза Фэй отметила, как Ингрид поспешила к бассейну.
В гостиной она взяла уже сложенный чемодан на колесиках. Лимузин, который отвезет ее в Рим, наверняка уже прибыл. Подняв красивый чемодан от «Луи Виттон», чтобы не поцарапал начищенный деревянный пол, Фэй направилась к двери. Проходя мимо кабинета Керстин, она увидела, как та сидит, уткнувшись во что-то на мониторе компьютера, сдвинув очки на самый кончик носа.
– Тук-тук, я поехала…
Керстин даже не подняла глаз; меж ее бровей пролегла глубокая озабоченная морщинка.
– Всё в порядке? – Фэй, шагнув в комнату, поставила чемодан.
– Даже не знаю… – медленно проговорила Керстин, не глядя на нее.
– Ты меня тревожишь. Что-то с новой эмиссией? Или с выходом на американский рынок?
Та покачала головой:
– Пока не знаю.
– Мне уже надо начинать волноваться?
Керстин ответила не сразу.
– Нет… Пока нет.
Снаружи просигналила машина, и Керстин кивнула в сторону входной двери:
– Поезжай. Закончи дела в Риме. Поговорим после.
– Но…
– Наверняка ничего серьезного.
Керстин улыбнулась, желая ее успокоить, но когда Фэй двинулась к тяжелой деревянной входной двери, ее не покидало ощущение, что подступает нечто плохое, какая-то скрытая угроза. Однако она со всем справится. Ничего другого ей не остается. Такова уж она.
Усевшись на заднее сиденье, Фэй махнула рукой шоферу, чтобы трогал с места, и откупорила маленькую бутылочку, поджидавшую ее. И пока машина неслась в сторону Рима, задумчиво потягивала шампанское.
Фэй разглядывала свое лицо в зеркале лифта. Трое мужчин в костюмах с интересом смотрели на нее. Она открыла сумочку от «Шанель», выпятила губы и не спеша нанесла на них помаду «Ревендж». Потом заложила за ухо светлую прядь волос, накрутила обратно крышечку с выгравированной буквой «R» – и тут лифт остановился, достигнув холла. Мужчины подвинулись в сторону, давая Фэй выйти первой. Шаги по белому мраморному полу отдавались эхом, красное платье затрепетало от ночного ветерка, когда портье придержал ей стеклянную дверь.
– Такси, синьора? – спросил он.
Не сбавляя шага, Фэй с улыбкой покачала головой. Выйдя на тротуар, свернула вправо. Машины на улице стояли неподвижно. Гудели гудки; водители ругались, опустив боковые стекла.
Фэй наслаждалась свободой, возможностью побыть в одиночестве в городе, где у нее мало знакомых и никто ничего не может от нее потребовать. Побыть свободной от ответственности, от вины. Встреча с Джованни, владельцем маленького семейного предприятия по производству косметики, которое могло бы удачно дополнить уже существующую линейку продукции «Ревендж», прошла великолепно. Как только Джованни понял, что не сможет использовать против Фэй техники доминирования и манипуляции, чтобы заставить ее согласиться на его условия, все повернулось в ее пользу.
Фэй любила азарт игры. Очень часто по другую сторону стола переговоров оказывались мужчины, и все они совершали одну и ту же ошибку: недооценивали ее компетентность только на том основании, что она женщина. Когда позднее им приходилось признать себя проигравшими, следовала реакция двух типов: одни уходили с деловой встречи, кипя от ярости, проникнувшись еще большей ненавистью к женщинам, а других ее знания и уверенность в себе возбуждали – они выходили из-за стола переговоров с твердым комком в штанах и пытались пригласить ее на ужин.