Шрифт:
Она подошла чуть ближе.
— Я все это понимаю. Ценю. Спасибо.
— Я тебе должен. Ты — мне, я — тебе, — вытащил руку из кармана и дотронулся до ее запястья. Она вздрогнула. — На том свете у меня не будет долгов.
29
Я подошла ближе, планируя выйти из комнаты и внутренне вздрогнула, когда оказалась рядом — меня буквально поработил его влекущий, сильный, приятный аромат мороза и хмеля, — парфюм, смешанный с чем-то настоящим, мужским, стабильным и монолитным. Амир дотронулся до моего запястья, и я сглотнула, когда представила вдруг, что эти длинные, сильные, умелые пальцы могут пройти по моей руке, по телу, ошпарить кожу прикосновением и заставить умирать от восторга…
Он опустил руку, и мне показалось, что все тело затопила настоящая волна разочарования, даже горло немного сжало от этого ощущения.
Но…от чего оно? Черт, мне не нужны никакие отношения, тем более, отношения на одну ночь с бандитом, с тем, у кого руки в крови, с тем, кто, между прочим, убил человека на моих глазах. Человека, которого я знала и в далеком прошлом любила…
Как все запутанно, запущенно…
В полном молчании мы вместе спустились на первый этаж, где я приготовила прощальный ужин — расставила тарелки, приглушила свет, зажгла свечи. Повернулась, чтобы поймать свое отражение в темном вечернем окне, но замерла…
Амир оказался так близко, что буквально опалял своим горячим дыханием плечо, топил в своем глубоком черном взгляде, заставлял плавиться от предвкушения чего-то настоящего, ясного, громкого и глубокого.
Я ощущаю злость на него, на себя, за эти чувства, но его присутствие рядом буквально взрывает фейерверки в моем мозгу, моем сердце…
Он протянул руку и двумя пальцами ухватил меня за запястье, притянул к себе, не говоря ни слова. Я напряглась, и он, уловив это, нахмурился, отпустил мою руку, но я не дала ему отстраниться.
Сама сделал первый шаг.
И тут же он, резко выдохнув и ругнувшись сквозь сжатые губы, схватил меня за талию, буквально впечатал в себя. Его горячее тело разбудило во мне все инстинкты, и внутри разгорелся настоящий пожар.
Мужчина неторопливо прикоснулся губами к моим, и напрягся на секунду, ожидая моей реакции, однако я надавила, и тогда Амир издал гортанный звук, от чего мое тело покрылось мурашками — я буквально прочувствовала в одно мгновение силу его влечения, его желания, и поняла, что оно совершенно не уступает моему…
Его губы целовали мои до тех пор, пока я не приоткрыла их, и тогда он усилил свой напор, толкнулся языком внутрь, углубил его, страстно, жестко, собственнически. Мое тело горело в настоящем, невероятно жарком огне, а его руки начали путешествие по моему телу, сминая, оставляя клеймо принадлежности там, где проходили горячие ладони…
Наш поцелуй оказался настолько невероятным, что я буквально потерялась во времени и пространстве. Мы словно провалились в черную дыру, оказались в настоящем космосе, где взрывались и появлялись сверхновые звезды.
— Ты должна стать моей, — выдохнул он в мареве этого жара. — Если ты не станешь моей, не достанешься никому…
В ответ я закинула на него свои руки, прижимаясь всем горячим, горячечным телом, понимая, что растворяюсь в этой невероятной агонии страсти, сдаюсь на милость победителя, и нисколько не жалею об этом, а, напротив, желаю, чтобы эта ночь никогда не заканчивалась…
30
Телефон жужжал не переставая, и первой реакцией было вышвырнуть его к черту, послать всю мою жизнь туда, где она и должна была быть — в самый темный ад.
В момент, когда Наташа вздохнула, дрожа, в моих руках, отвечая на поцелуй, и я почувствовал, что могу, наконец, снять с короткого поводка своих темных псов ночи, вкусив все блага, которые только могут быть в этом райском месте…
Все испортил звонок телефона, с которым я не расставался.
Дамир Рустамович звонил на сотовый, заведенный для специальных звонков, игнорировать которые нельзя даже при смерти. Да такого и не было никогда, я всегда был на связи, и этим номером телефона он пользовался крайне, крайне редко.
Не желая расставаться, отпускать ее даже на минуту, на мгновение, понимая, что этот разговор оборвет все, что только что вспыхнуло, разгорелось между нами, я только сильнее прижал ее горячее тело к себе, проводя пальцами по всем изгибам, по всем выпуклостям тела, помечая своими ладонями пунктир дорожек, на которые никто, кроме меня, теперь не имеет права.
— Да кто это… — отрываясь от моих жадных губ, вдыхая воздух распухшими губами, прошептала Наташа. — Выключи…Черррт…
Одной рукой прижимая ее гибкое тело к себе, другой достал из кармана брюк сотовый телефон и бросил взгляд на экран. Так и есть. Дядя. Крестный, мать его, отец.