— Порядок, — шепчет и отстраняется, но я остаюсь совсем не в порядке, и пока мы идем к подъезду, всё ещё ощущаю на себе его дыхание. У двери я останавливаюсь: наш подъезд — не место для таких, как он.

Говорю, что дальше сама, и он кивает.

— Пока, Лика, — произносит Демид, смотрит в глаза, но не наклоняется. Даже попыток не делает меня поцеловать, хотя от собственных мыслей я уже вовсю схожу с ума. Очень рассчитываю на наше прощание, и теперь испытываю чувство досады, не получив желаемое. Чёртовы гормоны.

Сейчас достану свои записи и буду читать их всю ночь, чтобы избавиться от этого наваждения.

— Спокойной ночи, — низкий голос снова разрушает мои намерения. Плевала я на записи, потому что они мне точно уже не помогут. Я тону в этом мужчине просто потому, что он на меня так смотрит.

— И тебе, — произношу в ответ, ставя точку в нашем сегодняшнем свидании.

Вот теперь он уйдет, а что буду делать я?

Демид разворачивается и направляется к джипу, я тоже оборачиваюсь, мысленно ругая себя за свои же мысли, и уже берусь за ручку двери, когда позади улавливаю движение.

Тут же чувствую на себе мужские руки, резко оборачиваюсь и шумно выдыхаю, понимая, что моей точки, к счастью, оказывается недостаточно.

Демид без прелюдий прижимает меня к железной двери позади и с напором впивается в мои губы, а я обхватываю его за шею и вжимаюсь в него всем телом. Отвечаю на каждое движение, подаюсь навстречу, схожу с ума.

У него такие мягкие губы, он так нежно ими касается моих, что коленки просто подкашиваются, и в попытке удержаться на ногах, я впиваюсь пальцами в его рубашку, поцелуй становится требовательным, страстным, моё тело полностью во власти Демида, он обхватывает меня руками так крепко, что я вмиг растворяюсь в этих объятиях.

Стук его сердца, ритмы моего, рваные выдохи и шумные вдохи. Мне не хочется, чтобы он останавливался, понятия не имею, сколько времени проходит, и лишь когда мы тяжело дышим, с трудом друг от друга оторвавшись, понимаю, насколько безумные чувства испытываю.

— Вот теперь спокойно ночи, — хрипло произносит, еще раз целует, на этот раз коротко, и отстраняясь, идёт к своей машине. Он оставляет меня наедине с этим ураганом чувств.

— Неспокойной, — шепчу в ответ, хотя Демид меня, конечно, уже не слышит.

Он. Меня. Поцеловал.

Учащенный пульс, кажется, и не собирается замедляться, напротив, лишь ускоряется, стоит только ещё раз прокрутить в голове сцену у подъезда. Но я делаю это снова и снова. Какой-то мазохизм, не иначе.

Но мне так хорошо, что я буквально лечу по ступенькам, не чувствуя притяжения.

И почти не вспоминаю, что собираюсь выяснить у соседки, какого чёрта произошло — настолько пребываю в эйфории, но девушка сама появляется в прихожей, когда вхожу в квартиру:

— У нас гости, — растягивает она губы в улыбке. С искренней она не имеет ничего общего, и я напрягаюсь. Мне не хочется выныривать из наваждения, но видимо, придётся. — Ты же не против, мы отмечаем новоселье.

Она даже не спрашивает, а ставит перед фактом, насмехается, указывая, что от меня и не зависит ничего, ответа девушка явно не ждёт, и её наглость обескураживает.

— Против. Завтра рано вставать, у меня важное собеседование, — хмуро произношу в ответ и без приглашения захожу в кухню.

Новоселье явно в самом разгаре.

Незнакомая мне девушка и два парня устроились за столом, последние потягивают что-то из бутылок, оценивающими взглядами осматривают меня с головы до ног:

— Ух, а кто это к нам на огонёк пожаловал? Присоединяйся, красотка, — пьяно усмехается один из типов.

— Я пас, — смотрю без тени улыбки, мне всё это не нравится ещё больше.

— Лика, да брось, Ваня просто хочет познакомиться, — заступается за приятеля моя соседка.

— Мне неинтересно, что он хочет. Уже поздно, всем пора домой.

— Какая дерзкая у тебя подруга. Так я заинтересую.