Но всего этого я, конечно, ему не сказала вслух. Просто улыбнулась:

— Ты всегда можешь сделать тест на отцовство.

— И ты сможешь девять месяцев лгать мне и пользоваться благами моего дома и моих денег? — прищурился он. — Это слишком легко, детка.

— Я не лгу.

— Я проверю, — пообещал он и вытащил из кармана телефон. Нашел номер в списке контактов и, когда на вызов ответили, спросил бодро: — Ирина? Добрый день. Это Данила Беркутов. Вопросик можно?.. Мне нужен тест на отцовство… Нет, ребенок еще не родился… Сколько? А, ну это приемлемая цена… Сколько?! Спасибо, да, я направлю к вам девушку.

Отключившись, он уставился на меня, и голубые глаза потеплели. Данила сказал:

— Полтора месяца, Ева. Нам осталось подождать полтора месяца, а потом либо свадьба, либо ты отправишься обратно на свою рабочую окраину.

— Хам, — я тоже улыбнулась через силу. Больше всего мне хотелось запустить в него чем-нибудь тяжелым. Но тяжелого под рукой не было. Из нетяжелого — только сумочка, но ее мне жалко, как и телефон.

Ничего, полтора месяца я переживу.

Чтобы не убить сидевшего напротив меня мужчину, я встала:

— Ладно, тогда я поеду пока домой. А ты звони, если что.

— Куда?! — он даже не тронулся с места, как я надеялась. — Ты останешься здесь, это не обсуждается.

— С чего это вдруг?

Не то, чтобы я не обрадовалась, наоборот! Он хочет видеть меня рядом, есть шанс, что я смогу влюбить Беркута в себя и выйти за него замуж по-настоящему, но мне еще никогда никто не приказывал! Поэтому радость я скрыла глубоко под маской холодной обиды и, скрестив руки на груди, ждала ответа. Данила смерил меня взглядом и улыбнулся — как только он умел улыбаться:

— Детка, разве ты не понимаешь? Сначала я должен все проверить. Ты сходи прими душ, Костя отвезет тебя к нашему семейному врачу.

— Данила, мне не пятнадцать лет и сопровождение не требуется, — почти зло выплюнула ему в лицо.

— Ева, пойми меня правильно, — Данила тоже встал, достал телефон. — Не то, чтобы я тебе не доверял… Нет, не так. Я тебе не доверяю. Но если есть ничтожный шанс, что ты носишь моего ребенка, я должен держать тебя в поле зрения… Костя? Будь наготове, после отвезешь Еву в медцентр. Все, я предупрежу.

Он сбросил звонок и сразу же набрал другой номер:

— Дима? Ты записал данные моей посетительницы? Отлично, так вот: ее из резиденции не выпускать… Нет, только по моему специальному разрешению. Все, на связи.

Спрятав телефон в карман, Данила глянул на меня и улыбнулся так сладко, что снова захотелось его убить:

— Вот так, детка. Если тебе нужно что-то из вещей, дай ключ Косте, он соберет и привезет.

— Ты… ты… — я задохнулась от негодования. — Ты мне за это заплатишь!

— Ну-ну, не сердись, золотце.

Данила шагнул ко мне и обнял, прижал к себе, чмокнул в висок:

— Ты же хорошая девочка и не хочешь меня расстроить, правда?

— То есть, мое мнение вообще не учитывается, да? — уткнувшись носом в его свитер, пробормотала я. — Ты собираешься насильно удерживать меня здесь полтора месяца?

— Не насильно. Ну почти… Не сердись, малыш! Обещаю, ты не будешь скучать!

Мягко стелешь, Данила Беркутов!

Но разве меня удержишь? Я уже от него сбежала один раз, второй будет уже проще — по проторенному-то! Но пока я подожду. Объяснить, что он не прав, всегда успею. А пока…

— Я есть хочу, — протянула капризным тоном. У меня над ухом фыркнули:

— Ну, начина-ается!

Теплые руки провели по спине, Данила отстранил меня, глядя в глаза, спросил:

— Хочешь перекусить, или пойдем основательно ограбим Тому?

— Не надо грабить, — я помотала головой, — Тома нормальная.

— Ну это да… Ладно, закажу суши, хочешь?

При слове «суши» во рту появился вкус рыбы. Я всегда любила роллы и маки, но сейчас… Показалось, что под языком насрали кошки. Облизав губы, я простонала:

— Нет, только не суши!

— Пиццу?

Я скривилась. Пицца показалась мне слишком острой и соленой.

— Лучше чего-нибудь сладкого!

— Тогда десерты. Капкейки хочешь?

— Фу! Похоже на копейки! Хочу… торт! Шоколадный. С фруктами.

Данила смешно прищурился:

— Ты заточишь целый торт?

— Да раз плюнуть!

— Ладно, — он снова взял телефон и начал копаться в браузере. А я облизнулась уже с удовольствием и мечтательно сказала:

— Тортик… Мякенький… Шоколадный!