Эдди посмотрел в маленькое окошко на половине Джессики.

– Окажешь мне одну любезность? Понимаю, я не имею права просить, но ты не приведешь Тэру сюда? Всего один раз…

– Нет.

Он перевел на нее взгляд своих глаз, в которые она влюбилась в другой жизни, но теперь они вызывали у нее только ненависть.

– Кем бы я ни был, но я по-прежнему ее отец.

– Ты лишился этого права в то самое мгновение, когда решил, что для тебя важнее насиловать и убивать. Ты хоть представляешь себе, через что ей пришлось пройти? В начальной школе прознали, кто она такая, и стали называть ее «Кровавой Тэрой». Даже учителя не хотели общаться с ней… мне пришлось перевести ее в другую школу. Я делала так еще дважды. Всю свою жизнь Тэра по твоей милости изгой.

– Я сожалею.

– Нет, не сожалеешь. Ты не способен понять, что это такое.

Откинувшись назад, Эдди шумно вздохнул.

– Ты начиталась учебников. Обязательная троица серийного убийцы, так? Мучить животных, мочиться в постель и устраивать поджоги. Я занимался хоть чем-нибудь из этого? Тебе прекрасно известно, что детство у меня было совершенно обыкновенное. Известно, что родители любили меня больше всего на свете. Считается, что я не способен сочувствовать. Как часто ты видела, что я плачу, смотря какой-нибудь фильм? Плачу, глядя на закат? Помнишь, как я впервые увидел оригинальное полотно кисти Джексона Поллока? [8] Я плакал, как ребенок! Разве это соответствует тому, что называют психопатом? А может быть, человеческое поведение – это широкий спектр, и все мы занимаем лишь какую-то часть этого спектра. Одни из нас такие, другие совсем на них не похожи, и никто не выбирает, куда попадет, потому что все черты даются нам при рождении?

– Ты психопат. Большинство психопатов не сознают этого, потому что не могут заглянуть в себя.

– Я испытывал любовь к тебе. Испытывал сострадание. Я без колебаний отдал бы свою жизнь, если б ты этого попросила. Ты не можешь заклеймить меня одним-единственным термином, сказав, что, мол, вот я какой. Я не психопат, у меня нет диссоциативного расстройства. Я делал то, что делал, потому что… – Эдди медленно моргнул. – Потому что мне это нравилось, – едва слышно прошептал он.

Сглотнув комок в горле, Ярдли поднялась, собираясь уходить.

– Прощай, Эдди.

– Ты еще даже не попросила меня о помощи, – бросил он ей вдогонку.

Джессика остановилась. Обернулась. Эдди самодовольно ухмылялся. Она опустилась на стул.

– Я так понимаю, агент Болдуин уже просил тебя о помощи, и ты отказался, – спокойно произнесла она.

– Очень странно, что у меня завелся подражатель, – Эдди кивнул. – Даже не знаю, как мне быть – оскорбиться или чувствовать себя польщенным.

– Я не думаю, что ты сможешь помочь. Я пришла, только чтобы сделать Болдуину одолжение.

– Крайне слабая позиция, Джессика. Неужели ты думаешь, что я помогу тебе только потому, что ты сказала, что я не смогу этого сделать?

– С какой стати тебе помогать мне? Очевидно, ты думаешь только о себе самом. Больше того, подозреваю, ты в восторге от того, что кто-то занимается тем же самым, чем занимался ты.

– Не тем же самым, если судить по словам Болдуина. Есть кое-какие тонкие отличия даже помимо того, что увидел твой мальчик.

– Какие отличия?

Эдди пожал плечами, и его лицо растянулось в усмешке.

– Вот насчет этого мы с тобой сейчас и поторгуемся.

Дом Болдуина в Лас-Вегасе, как и все его жилища, был временным. Постоянно переезжая с места на место по работе в Бюро, он никогда ничего себе не покупал. Дольше всего на одном месте проработал пять лет, и то было его первое назначение. С тех пор переводился раз в три года.

Ко времени завершения карьеры в ФБР специальным агентам предлагается выбор места службы, и многие стремятся обосноваться на одном месте, завести семью, обеспечить какую-то стабильность. Болдуин об этом даже не думал. Кабинетная работа ему претила, и он был не из тех, кого можно было выставить перед объективами телекамер или отправить давать показания на слушания в Конгресс. Таких Бюро использовало для того, чтобы затыкать дыры там, где возникала подобная необходимость.

Вот почему ему удалось схватить «Мясника с Кольцевой дороги».

«Мясник» убивал учащихся старших классов школы, юношей и девушек, на автостраде в Техасе. Болдуин в ту пору работал в отделении Бюро в Остине. Поимка «Мясника» затруднялась тем, что он убивал жертвы в своем фургоне, а затем выбрасывал трупы в самых разных местах. Поскольку автострада протянулась на четыреста миль, следователям не удавалось обнаружить какие-либо общие обстоятельства в жизни жертв, чтобы понять, по какому принципу их выбирал преступник.

По версии Бюро, «Мясник» был водителем-дальнобойщиком, однако Болдуин думал иначе. Он считал, что убийца просто старается замести за собой следы и должна быть какая-то закономерность в том, как он выбирает места, где выбросить трупы. Болдуин был уверен в том, что люди привыкли думать по шаблону, сознают они это сами или нет. Он установил, что все места, где «Мясник» избавлялся от трупов, находятся приблизительно на одном и том же расстоянии от одного города – как раз Остина.

Далее агент ФБР сосредоточил внимание на лицах, совершавших преступления сексуального характера, в первую очередь похищения. На Генри Лукадо он вышел, поскольку тот пытался похитить четырнадцатилетнюю девочку, дожидавшуюся на остановке школьного автобуса. Кое-что в ее показаниях привлекло внимание Болдуина. В полиции девочка рассказала, что Лукадо предложил ей прокатиться, заявив, что часто катает детей ее возраста и тем это нравится.