Я глубоко вздохнула, скользнула на пассажирское сиденье и захлопнула дверцу. Меня немедленно накрыла волна знакомого аромата лосьона после бритья. Руки тотчас покрылись гусиной кожей, и я зябко потерла их. Но как только Макс открыл дверцу машины, они вновь обрели чувствительность.

Прежде чем взять с места, он крепко сжал руль. Макс задумчиво посмотрел на свои руки, словно в них заключались ответы на его вопросы. Когда он, наконец, повернулся ко мне, его взгляд скользнул с моих светлых волос вниз, к моим ногам.

– Я могу отвезти тебя домой.

Я ждала продолжения.

– Или…

Ни разу в жизни я не испытывала такого облегчения, услышав это слово.

– Или мы можем поехать ко мне. – Он произнес эти слова еле слышно.

И тут же умолк. Я тоже молчала. Гудел двигатель. Рядом захлопывались дверцы автомобилей. Доносились обрывки разговоров и смех. Жизнь вокруг нас продолжалась, и никто совершенно не замечал, что то, что я скажу в следующие мгновения, способно изменить все на свете.

Я могла бы солгать, придумать какую-нибудь ерундовую отговорку, что мне, мол, завтра рано вставать. Я могла бы сказать ему, что мне нехорошо. Или что я действительно устала.

Но я этого не сделала. Я поступила так, как считала правильным.

– Едем к тебе, – сказала я.

Весь путь к его дому прошел в напряжении. Мои каблуки отбивали по полу чечетку. Я вцепилась в ремень безопасности, словно в спасательный круг. Макс спрашивал о чем-то, я односложно отвечала. Я не хотела ничего говорить. В эти мгновения все мои мысли были заняты только тем, что будет, когда мы приедем.

Я хотела, чтобы время остановилось. Я хотела глубоко вдохнуть и успокоить сердце. Но мы уже свернули на дорогу, ведущую к его дому. Макс выключил двигатель и посмотрел на меня. Я мучительно чувствовала исходящее от его тела тепло, то, что он мог бы мне дать.

Он вышел из машины. Я осталась сидеть. Через несколько секунд он открыл мою дверь и нагнулся, чтобы посмотреть на меня. Свет из салона упал на его лицо и слегка подсветил его карие глаза. Его взгляд скользил с моих губ на мои глаза и обратно.

Губы. Глаза.

Губы. Глаза.

Наконец он остановился на моих губах.

– Приехали. Можешь выходить, – медленно сказал Макс.

Неужели? Даже когда эти слова слетели с его губ, казалось, он сам в них плохо верил. Куда мы приехали? Во что мы ввязываемся?

С трудом улыбнувшись, я зашагала вслед за ним по тротуару. В прошлый раз, во время приема, я едва удостоила его дом даже взглядом. Но сегодня вечером я пристально его рассмотрела. Дом оказался приличных размеров. Не слишком большой, но и не маленький. Снаружи – обычный кирпичный особняк. Окруженные кустами фонари отбрасывали на окна желтый свет. Не то что дорогущие соседние строения. В общем, дом удивил меня в хорошем смысле слова.

Мы вошли в парадную дверь. Фойе оказалось просторным, минимально декорированным. А еще в доме царила тишина. Звуки наших шагов эхом отлетали от стен. Было в этом нечто неестественное. Цоканье моих каблуков напомнило мне, что здесь нас всего двое, он и я.

– Дом, милый дом, – пробормотала я себе под нос.

Макс услышал мои слова. Он оглянулся на меня через плечо и улыбнулся.

– Хочешь пройтись по дому? Приглашаю на экскурсию.

– Еще бы!

В экскурсии по дому не таилось ничего опасного.

Наша первая остановка была справа. Макс включил свет.

– Это мой рабочий кабинет, – пояснил он.

И машинально направился к письменному столу. Сняв черный вечерний пиджак, Макс повесил его на спинку стула и взглянул на лежавшие на столе бумаги.

Я прислонилась к стене.

– Неслабый кабинет.

Он улыбнулся.

– Рад, что он удостоился твоего одобрения.

Я наблюдала за ним, пока он, сосредоточенно нахмурив брови, перекладывал бумаги. Его руки были словно прикованы к столу. Меня так и тянуло подойти ближе, чтобы оказаться между ним и столом. Чтобы все его внимание сосредоточилось только на мне.

Словно уловив мои мысли, Макс посмотрел на меня и улыбнулся. В его взгляде не читалось ничего игривого, он просто пригвоздил меня к стене, сковал по рукам и ногам. Глаза Макса словно бросали мне вызов: «Давай, подойти ближе, воплоти в жизнь свои желания», – говорили они.

Мне потребовался миг, чтобы собраться с духом. Мое сердце больно билось о ребра. Наконец, сумев побороть внутреннюю дрожь, я обошла комнату кругом, разглядывая ее. Посередине комнаты стоял большой письменный стол красного дерева. Стены были кофейно-коричневого цвета. Перед столом стояли два кожаных кресла, а стена слева представляла собой высокий, от пола до потолка, книжный стеллаж. Напротив стеллажа стоял диван. Казалось, его поставили сюда, скорее, ради показухи, чем для чего-то еще.