— Впрочем, малыш им больше во внуки годится, — добавил Малкон. — Так что на нас с Мейрам они отчасти смотрят как на внезапно обретенных родственников.

— Они уже знают правду о вас и ребенке?

— Пришлось рассказать. Мы бы молчали, но магия рода Фаррит не оставила выбора, — Мейрам раздосадовано поджала губы. — У Саада пробудились все четыре Стихии. В таком юном возрасте и с такой силой, что это становится опасным для него и окружающих. Дитя не в состоянии управлять потоками, он и говорить-то еще не умеет, светлое небо! Да ему и двух лет нет!

— Вы потому и настаивали на встрече с Илиясом?

— Верно, — Мейрам и Малкон обменялись тревожными взглядами. — Боюсь, что я вынуждена просить его заблокировать силы Саада хотя бы частично.

Мейрам не смогла сдержаться, встала, прошлась по небольшой комнате, нервно заламывая руки. Голос ее звучал твердо, хотя нотки тоски сквозили в нем все сильнее.

— Я отлично понимаю, какими могут быть последствия. Мои силы заблокировали гораздо позже, мне было около семи или восьми лет, срок, достаточный для формирования энергетических каналов в полной мере. Я была еще ребенком, не осознавала, чего меня лишил отец, но если бы Сабир приказал снять блок, то я бы могла воспользоваться большей частью дара. Саад же, вполне возможно, так и не научится магии.

В глазах ее стояли слезы. Малкон встал, подошел и обнял ее, провел рукой по волосам, поцеловал нежно.

— Мы не знаем этого наверняка, возможно, верховный жрец найдет иные пути.

— Я надеюсь на это всем сердцем, — Мейрам уже взяла себя в руки, гордо расправила плечи. — Но и позволить сыну превратиться в угрозу Адилю я не могу. Не столько из уважения и любви к Арселии, сколько из страха за саму себя. У империи уже есть наследник, он должен быть единственным, иначе нас неизбежно втянут в очередную смуту.

— Боюсь, ваши слова оказались пророческими, — Ульф в задумчивости крутил в руках чашку. — Смута уже началась.

Малкон вскинулся.

— Неужели вы хотите сказать, что жизни юного императора кто-то угрожает? — лоб его прочертила глубокая складка.

— Адиля пытались убить позапрошлой ночью. Я поймал исполнителя, но истинный виновник ускользнул, оборвав жизнь единственного свидетеля. Мне нужна твоя помощь, Малкон. Особенно — твои связи со всем столичным дном: жуликами, ворами, наемными убийцами и всеми, кто готов продать свои услуги за увесистую монету.

Теперь удивилась уже Мейрам.

— Но зачем?

— Слишком многие вещи делаются за моей спиной, — пояснил Ульф. — Золотой дворец — это как вершина горы, на которую взбираются единицы, настоящие события происходят в долинах.

— Уверен, меня еще не забыли в городе, — Малкон криво усмехнулся. — После победы войск Недоре многие, кто помогал мне и моим ребятам сбивать со следа ищеек императора, получили хорошую плату за свои услуги. Найдется также немало людей, которым я оказывал, скажем так, посильную помощь: контрабандисты, гильдийцы, кое-кто их слуг знатных господ. Они мои должники по своему выбору и не откажут в ответной любезности. Что именно нужно сделать? — Найти любые сведения о заказчике. Исполнитель — мастер высшего класса, к тому же магически лишен голоса, уверен, в Дармсуде таких немного. Хочу, чтобы ты проверил, кто в недавнее время искал такого убийцу. Но тот, кто нанял его, был предельно осторожен: заказ передал письмом, оплатил издержки наперед, никаких личных встреч. Ни лица, ни голоса, я даже не знаю, мужчина это или женщина.

— Вы же знаете, те, кто убивает за деньги, редко рассказывают о нанимателях.

— Поэтому я не отправляю ребят из гвардии, а прошу тебя. Ты свой в городе, живущие вне закона поверят твоему слову. И если это решит дело, я могу предложить нечто большее.

Ульф выложил на стол конверт, достал из него несколько листов, исписанных идеальной строгой вязью и украшенных печатями со оттиском в виде лилии.

— Это — абсолютно заполненные и подписанные мной от имени империи приказы о помиловании. Все преступления, кроме тех, которые несли прямую угрозу жизни членам сиятельной семьи, будут немедленно прощены и забыты, как только на бумаге появится имя. Более того, получателю причитается немалая сумма, освобожденная от уплаты налогов, и права свободного жителя империи. Всего тут десять приказов. Чьи имена вписать, решишь сам. Можешь использовать частично, можешь уничтожить все до единого.

Малкон внимательно пробежался глазами по тексту и даже немного присвистнул.

— Это щедро. Очень. Знаете, такое обещание может заставить поступиться принципами кого угодно.

— Или солгать о том, чего никогда не видел или не слышал, — заметила Мейрам.

— Все верно, — кивнул регент. — Обоюдоострое оружие. Но я доверюсь выбору Малкона, его чутью и знанию людей.

— Что ж, значит, быть посему, — кивнул воин.

Ульф заметно расслабился, все-таки Малкон уже официально освобожден от службы и не обязан выполнять чьи-либо приказы, а тем более ввязываться в интриги с непредсказуемым финалом. Скажи он “нет” — и Ульфу пришлось бы искать иных союзников. Заставить бывшего подчиненного и нынешнего друга совать руку в огонь он бы не стал. У Малкона теперь были жена, ребенок и надежда на мирную спокойную жизнь.

Впрочем, эта самая спокойная жизнь во многом зависела от того, на чью голову будет возложен венец императора, а первый и пока еще единственный сын не мог управиться со Стихиями, и это тоже, мягко говоря, не добавляло уверенности в завтрашнем дне.

— Что-то еще? — Малкон ждал продолжения.

— Да. Илияс подозревает, что магические источники на юге уничтожаются не сами собой, их опустошают специально, как бы выпивая силу. Я отправил людей проверить на месте, а тебя попрошу собрать все возможные, даже самые дикие и невероятные слухи. Может статься, тот, кто собирает силы стихий, и есть наш главный противник.