— Я давно не щенок! И советую тебе сбавить тон.

— Ты не посмеешь!

— А ты проверь, посмею я или нет!

— Думаю, разговор на сегодня окончен! Если ты будешь играть честно, мне придётся убрать пигалицу.

— Убрать?

— Да. Если не будет конкурента, то и выбирать Мишель не придётся, я прав? — усмехнулся отец.

Меня затопила злость, пришлось приложить все силы, чтобы усидеть на месте и не разбить морду собственному отцу.

Мою Заразу и убрать??? Главное сейчас успокоиться и думать логически. Если я покажу, кто для меня Зараза, сделаю только хуже.

— Я не думаю, что до такого дойдёт, — усмехнулся я, развалившись на стуле.

Чего мне это стоило, одному богу известно.

— Значит, ты справишься и порадуешь старика? — хмыкнул отец и стал поглаживать себя в районе сердца, и так морщась, словно что-то болит.

Почему я раньше не замечал, как это наигранно? А может, просто не хотел замечать?

Не собираясь больше оставаться в этом доме, попрощался и поехал к Заразе. Речи даже не может быть, что я оставлю её сейчас одну. К сожалению, я хорошо знал: если отец что-то решит, то его не переубедишь. А он решил убрать Катю.

Превышаю скорость, чтобы быстрее добраться до Заразы. Знаю, что сегодня он уже позвонит своим знакомым. Черт! Это я виноват, не нужно было доводить Аллу на глазах отца. Он явно что-то заподозрил. Блять!

Останавливаюсь возле подъезда Кати и выхожу из машины. Открываю дверь своим ключом и прохожу в спальню, где мирно спит Зараза. Любуюсь ею. Насколько она нежная, красивая, без всякой штукатурки. Моя королева.

Вот, снова поплыл Угораздило же меня влюбиться, да ещё и в неё.

— Катя, просыпайся! — гаркнул я, и Катя подскочила.

— (пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи-пи), — выдала Катя, что я даже присвистнул, какой, оказывается, у моей женщины богатый внутренний мир.

— Катюш, поехали, чем быстрее мы покинем твою квартиру, тем лучше, — серьёзно сказал я.

— Ты издеваешься?! (пи-пи-пи-пи)

Не придумав ничего лучше, схватил Катю за ноги и подтянул к себе, чтобы навалиться на неё и поцеловать. Хватит уже меня учить плохим словам. Я мальчик культурный, моя нежная натура такого не выдержит.

Тем более, целовать Катю — одно удовольствие. Я всегда так думаю, когда её целую, потому что это правда.

Моя. Мягкая, тёплая, отзывчивая. Не замечаю, как на мне становится меньше одежды, поцелуи становятся жарче, ласки смелее.

— Денис, — стонет Катя.

— Если я сейчас войду в тебя, то ты будешь только моей, ясно?

Боже, скажи «да», ведь я не железный!

— Пошёл ты к черту, Велинский! — рычит Катя и скидывает меня с себя. — Умеешь портить момент.

Екатерина

— Ты нормальный?

— Ты меня уже спрашивала, — усмехнулся Денис.

— Так ты мне не ответил, — парировала я.

— Детка, собирай вещи. Знаешь, как я сегодня вымотался. Пока с твоими сотрудниками пообщался, потом с адвокатом, с отцом, терпел Аллу полчаса. Приехал к тебе, а мог ведь быть дома и спать. Знаешь ли, к 30-ти годам начинаешь ценить здоровый и крепкий сон.

— Я тебе что, мешаю спать? Езжай домой и выспись! Зачем нужно было ко мне так бесцеремонно врываться?! У меня даже слов от возмущения не находится. Влетаешь ко мне домой, будишь меня наглым образом, целуешь так, что

— Как? — усмехнулся Денис, с интересом на меня посматривая.

— Никак!

— Ты можешь мне довериться и начинать собираться? — устало спросил Денис.

Он действительно выглядел не особо бодрым.

— Я не могу тебе доверять, сколько можно это повторять?! И для начала, если ты не знал, люди пытаются что-либо объяснить, прежде чем требовать.

— Тебя хотят убить. Объяснил. Легче стало?

— Что?

— Целый день сегодня смотрю на твоё растерянное лицо. Думаешь, мне в кайф тебя расстраивать? Я так-то не особо люблю быть вестником плохих новостей, — сказал Денис, внимательно наблюдая за моей реакцией. — Вот сейчас начнёшь задавать вопросы, потом нервничать, плакать. Давай не сегодня? Поехали ко мне, завтра всё объясню.

— Как это, не сегодня?! Ты вообще соображаешь, что мне сейчас сказал? — повысив голос, спросила я.

Если это шутка, то нихрена не смешно!

— Кать, пожалуйста, поехали ко мне, — устало попросил Денис.

Вот как так-то? У меня в голове рой вопросов. И его жалко. Видно, что человек устал. Да и сделал он для меня немало всего. Грёбаное сочувствие и жалость, когда-нибудь это меня сведёт в могилу.

— Поехали, — буркнула я.

Взяв необходимые вещи из шкафа, пошла в ванную переодеваться. Когда вернулась, замерла от увиденного.