— Прошу вас, — указала рукой на зал. — Стол накрыт на вас двоих.

— На нас? — я покосился на Изуди.

— Именно, — ответила та.

— А как же вы с Мивой?

— Моя дочь ещё не проснулась. Если вы не заметили, то солнце лишь показалось на горизонте.

И только тогда я посмотрел в распахнутую дверь. Действительно, небо лишь начинало сереть. Мой приятель примчался, как говорится, ни свет ни заря.

— Я подожду её. Женщинам не пристало сидеть за одним столом с мужчинами, — поклонилась Иоко.

— А вот это чушь полная, — возразил я. — У нас дома все обедают вместе. Дружной компанией. Это и называется семья.

На мгновение в глазах женщины заметил огонёк. То ли печали, то ли надежды.

— Прошу меня простить, но вынуждена заметить, что мы не семья. Вы наш хозяин и…

— Никаких хозяев, — огрызнулся я, потому что эти слова начинали здорово раздражать. — Только вчера разобрался с такими вольнодумцами. У нас не будет рабства, каждый волен выбирать свою судьбу.

Иоко подняла на меня взор и слегка улыбнулась.

— Знаю, и я свою выбрала. Надеюсь, вы не против такого расчёта.

Вот что она за существо? Вчера чуть ли не ругалась со мной, до этого метала гневные взгляды. Но исцелила руку, а теперь приготовила завтрак? Чего ты от меня хочешь? Чего вообще хотят женщины?

С этими мыслями кивнул и направился в зал. Изуди последовал за мной.

Стоит вечером поговорить с ней насчёт всего этого. Как только найду Шаторо и оторву ему голову.

Конечно же, мы недолго рассиживались. Буквально покидав в себя нехитрый завтрак (но стоит отметить, что довольно неплохой), помчались по главной дороге. Никого из солдат не брали. Вряд ли они сейчас понадобятся, мы ведь собирались просто разведать, что скрыто за тем поворотом. А вот уже потом решим, что делать дальше.

И когда деревня осталась далеко позади, Изуди слегка притормозил.

— Тсукико? — позвал он и подъехал ближе. — Надо кое о чём поговорить.

— Давай, — посмотрел на приятеля.

— Ты ведь помнишь, что я тоже работал на Сидзаки. И мне приходилось заниматься… нехорошими делами.

Я напрягся. Неужто он решил в чём-то сознаться? Понравится ли это мне? Абари говорил, что не следует ему доверять. Надеюсь, что бандит просто наговаривал на Изуди.

— Но ты ведь сказал, что не торговал детьми.

— Конечно, — чуть ли не воскликнул тот. — Я готов был самолично разорвать Абари, когда узнал об этом, — на мгновение замолчал. — И всё же, ты мне здорово помог, приютил дочь. Я был у неё вчера, Аки буквально светится от радости. Вокруг неё куча сверстников, которым тоже нужна помощь. И они делятся друг с другом мыслями, играют, болтают. В общем, у неё теперь жизнь, как у обычного ребёнка. Именно этого мне так и не удалось добиться за всё время здесь. Но ты…

— Да, да, да, я великий герой, падайте мне в ноги, — бесцеремонно перебил я и стал кривляться.

Изуди изумлённо на меня посмотрел, а потом рассмеялся.

— Примерно таким тебя и считают в народе, — сказал он. — Поэтому не нахожу себе места. За мною тоже тянется грешок. И не один.

— У каждого из нас есть скелеты в шкафу. Хочешь ими поделиться, я не против. Но сперва скажи, они перевешивают то, что делали Абари и Сидзаки?

— Очень сомневаюсь, — нахмурился Изуди. — Они творили настоящие бесчинства. Таким поступкам нет оправдания.

— Вот и отлично. Значит, обсудим твои мысли сегодня вечером за бутылочкой хорошего саке, — хмыкнул я. Камэоса теперь постоянно была при мне. Лежала в походной сумке. — А сейчас меня больше интересует твоя дочь.

— В каком смысле? — напрягся тот.

— Не подумай ничего такого, — я поднял левую ладонь. — Меня интересует её прошлое. Что случилось?

— Тебе и правда это интересно?

— Почему нет? Я считаю тебя своим другом и хочу помочь. Но для этого надо узнать, что произошло.

— Сомневаюсь, что здесь можно хоть как-то помочь, — хмыкнул Изуди.

— А это позволь уже мне решать.

— Твоё право, — он пожал плечами и начал рассказ: — Аки родилась вполне здоровой девочкой. Роды прошли без осложнений. Мы с её матерью не могли нарадоваться. Девочка всегда была весёлой и светлой. Если можно, так сказать. Но через несколько лет… — тут Изуди замялся. Голос слегка дрогнул, но ван быстро взял себя в руки и продолжил: — в наших края началась жуткая эпидемия. Кохэку, так звали мою жену, заразилась. Она умоляла меня уехать, забрать дочь и увезти её как можно дальше от проклятого края. Именно так я и поступил. Ты не представляешь…

Он снова замолчал. В тот миг я заметил, как сильно сжимает поводья лошади. От натуги даже пальцы побелели. Казалось, что Изуди борется с самим собой. Будто говорить об этом всё равно, что резать себя заживо.

— Хорошо, давай не будем…

— Нет, я расскажу, — ответил он. — Прошло достаточно времени, чтобы говорить о Кохэку можно было так свободно. К тому же, — посмотрел на меня, — я тебе обязан. И питаю малую надежду, что уж ты-то точно поможешь.

— Может быть, — уклончиво ответил я, так как и сам не знал, что сказать.