Замигала синяя лампочка, извещая о прибытии электропоезда. Сергей сделал шаг, готовясь к посадке – народу сегодня было особенно много, можно было и не влезть и опоздать на работу, – и замер. Что я делаю? – волнуясь, подумал он. Я же эту девушку, наверняка, больше никогда не увижу, и потом каждый день буду глупо, с замиранием сердца, высматривать ее на остановке, мучаясь и страдая, и постепенно забывая ее образ.

И он остановился, пропуская вперед суетящихся людей и краем глаза наблюдая за светлой курткой.

Бесшумно подошел состав монорельса. Незнакомка, секунду поколебавшись и внимательно посмотрев на номер маршрута, нерешительно подошла к толпе у дверей.

Сергей неторопливо подошел вслед за ней, встав позади, с удовольствием рассматривая с близкого расстояния ее шейку и затылок. На пороге она слегка замешкалась, и он учтиво ее подсадил, вежливо поддержав под локоток. "Спасибо", негромко произнесла она не оборачиваясь и Сергей, совсем этого не ожидающий, вздрогнул.

Прозвучал сигнал отправления, народ, висящий на ближайшей подножке, энергично надавил, плотно прижав Сергея к блондинке, и состав тронулся, мгновенно и без толчка набирая бешеную скорость. Мужчины за спиной немного потолкались, устраиваясь поудобнее, все сильнее и сильнее прижимая его к девушке, и Сергей, вдруг ощутив сквозь материю куртки остроту и хрупкость ее лопаток, с замиранием смутился, испытывая неловкость за взаимосвязь данной ситуации и своих мыслей и желаний. Он попытался сменить позицию, хоть немного отодвинуться от девушки, но сделать уже ничего не смог – народ стоял плотной стеной.

Незнакомка тоже чувствовала себя не в своей тарелке, но совсем по другой причине. Прямо перед ней стояла дама в огромной пуховой шапке. И этот пух лез блондинке в лицо, щекотя нос и забивая глаза. Девушка старательно отстраняла голову как могла, морщась и прикрывая веки, но ей это мало помогало. И Сергей, вдруг осмелившись, неожиданно для самого себя, мягко дотронулся до ее плечика. "Развернитесь", негромко произнес он сухими губами, считая, что его шапка все-таки менее пушистая. "Вам так будет удобнее". Она что-то тихо ответила, сделала попытку развернуться – чуть дернулась вправо, влево, – и осталась на месте.

И пока она так ерзала Сергей, наконец, смог слегка сместиться вбок, все более стыдясь своего, недвусмысленного как ему казалось, положения.

К счастью, на следующей остановке, благодаря энергичным усилиям выходящих и вновь вошедших, их вдвоем оттеснили к окошку, где к тому же освободилось сидячее место, которое девушка, не раздумывая, и заняла, сразу как бы отгородившись от тесно прижатых друг к другу и стоявших плотной стеной пассажиров. И теперь между Сергеем и блондинкой оказался плотный мужчина в шубе, который так некстати закрывал обзор, мешая Сергею получше рассмотреть лицо прекрасной незнакомки, и попытаться понять, что же все-таки в ней так взволновало его? Сергей мысленно развел руками – видать не судьба – и с чистой совестью отвернулся к окну.

Он равнодушно смотрел на гигантские стрелы монолитов, плотно покрывавших земную поверхность от океана и до океана и соединенных между собой многоуровневой паутиной транспортных эстакад – так как по поверхности планеты давно уже ничего не ездило и она представляла собой одну сплошную гигантскую свалку, потом перевел взгляд вниз, на облака под ногами, потом – на бесконечно-длинные жилые перемычки между монолитами, на одинокую тучку, плывущую неподалеку и время от времени цепляющую своей кромкой куда-то спешащие вагоны, и вдруг ему мучительно сильно захотелось снова увидеть незнакомку, да так, что заломило в висках и заныло в груди.

Немного потолкавшись, Сергей сместился влево, и теперь уже без помех взглянул на девушку через плечо плотного мужчины, и сердце его забилось учащенней. Несколько месяцев назад вот также он ехал себе на работу, и точно так же на этом же самом месте сидела девушка с пышной прической, словно только что приехала с конкурса красоты, и глаза ее необыкновенно сияли. А когда в тот раз она заметила пристальный взгляд Сергея, то вдруг смутилась и просидела как на иголках, очаровывая своим волнующим смущением. Она тогда вышла первой. А он по дороге на работу вдруг с огромной тоской пожалел, что не заговорил с ней. В следующие дни он долго высматривал девушек на остановке, все надеясь на чудо, кляня себя за тот упущенный шанс. Две недели он добросовестно приходил раньше обычного, две недели он прохаживался по мере сил по вагонам состава, внимательно оглядывая пассажиров. Выходил на ее остановке. Стоял там некоторое время, рассматривая выходящих из поездов девушек. Но все было безрезультатно, больше он ее не видел. Мимолетное видение – мелькнуло и пропало, осталось только щемящее воспоминание, да и то оно со временем поутихло, и образ девушки с пышной копной волос и сияющим взглядом стал забываться, – в памяти остались только те чувства, которые он испытывал, глядя на ее чистое и нежное лицо, ее робкое смущение и ее скромно опущенные ресницы…

Ну хорошо, подумал Сергей, решительно прогоняя нахлынувшие воспоминания, вот встану поудобнее и буду нагло рассматривать эту девушку в белой термокуртке. Во-первых, хоть получше разгляжу ее, а во-вторых, ей это наверняка не понравится и она скажет мне что-нибудь грубое, и ореол красоты и дурацкого восхищения сразу же улетучится, ее привлекательность померкнет и я выйду на своей остановке с чистым сердцем и спокойной душой, и еще не дойдя до дверей своего отдела я уже наверняка забуду эту глупую историю и свое ненормальное состояние, и не буду неделями потом мучиться и, как дурак, торчать на остановках и бегать по вагонам, разыскивая ее.

И с чистой совестью он, слегка сдвинувшись вправо, нагло уставился на незнакомку через плечо впереди стоявшего мужчины.

Блондинка сразу заметила вызывающее поведение Сергея и строго посмотрела на него, недовольно нахмурив брови. Но, вопреки его ожиданиям, ничего не сказала, отведя глаза, чего Сергей правда уже не увидел, так как тоже поспешно отвернулся – не хватило смелости выдержать ее короткий взгляд. Да, подумал он, лихорадочно волнуясь, эксперимент явно провалился. И он демонстративно отвернулся к окну, как бы говоря, что на самом деле он ею совсем не интересуется, грустно размышляя о превратности судьбы, о том, что в реальной жизни все выглядит одним образом, и только потом, когда остаешься один на один со своими мыслями, то все видишь иначе. Вот и сейчас, вроде бы, раз такое дело, ну заговори хоть как-нибудь, ну сделай хоть что-нибудь. Ан нет, не получается, неловко как-то, боишься ее обидеть, боишься увидеть ее удивленно-недовольное лицо – А вы собственно кто такой? И какого черта уставились? – Да еще громко и на весь вагон. И дружные любопытно-презрительные повороты многочисленных голов. И школьницы, хихикая, показывают пальцем тебе в спину… Идиллия, горько усмехнулся Сергей. А ведь дома я буду рассуждать совершенно иначе, ситуация в вагоне будет представляться в другом, более романтическом, свете и я буду ругать себя последними словами, пытаясь вдолбить себе в голову простую мысль – ну когда же ты наконец научишься… поймешь… осознаешь?..