– Шарлотта пришла. Если ей не открыть – она заплачет. Или сломает дверь. Не знаю, я не пробовала не открывать, - пробормотала она всё ещё с зажмуренными глазами.

Жиль не знал, может ли маленькая девочка сломать большую толстую дверь. Но от дочерей Мадлен можно ожидать всего, чего угодно.

– Я спасу дверь, - сказал он и поцеловал её. – И Шарлотту. Это ж, наверное, больно – так колотить.

Хотелось не только целовать, но…

– Дети всегда приходят ко мне утром, - Мадлен села на постели и принялась искать, что бы надеть.

– Значит, сегодня придут чуть позже. После такого дела, как нынче ночью, вам нужно хорошенько выспаться, - Жиль вытащил из кучи вещей сорочку, надел её и пошёл посмотреть – что там с дверью.

Ему самому было любопытно.

Дверь оказалась в порядке, но за ней сверкали глазами все три девицы де Кресси – и талантливая Аделин, и старательная Мари, и буйная Шарлотта. Они вытаращились на него, будто впервые увидели, и на пару мгновений потеряли дар речи. Потом Аделин пошла в наступление.

– Где мама? – она забавно упёрлась руками в бока и грозно на него надвинулась, а младшие выглядывали из-за её спины.

– Милые барышни, доброго вам утра, это во-первых, - и посмотреть на них со значением.

В ответ раздалось нестройное «доброе утро».

– Во-вторых, вам никто никогда не говорил, что если дверь в комнату заперта, то не стоит в неё ломиться без очень важных на то причин?

– Нет, - покачала головой Аделин, очевидно, она у них переговорщик. – Мы всегда приходим утром к маме.

– Маме нужно ещё несколько часов поспать. Это важно для её здоровья. Я думаю, вы можете зайти – тихо, без крика, поздороваться с ней и пойти завтракать. А она присоединится к вам позже.

– Позже – это когда? – хмурая Аделин не сдавалась.

– Когда сможет, - Жиль смеялся.

– А вы вообще что тут делаете?

Надо же, что он тут делает.

– Вот скажите, когда вам грустно или нехорошо, мама к вам приходит?

– Конечно, - сообщила девочка. – Сидит рядом, держит за руку и гладит по голове.

– Вот ей вчера было не очень-то хорошо, и должен же был кто-то сидеть с ней рядом, держать за руку и гладить по голове, - подмигнул Жиль девочке.

Она оглядела его – от макушки до босых ног. Видимо, усомнилась.

– Ладно, пустите нас, мы хотим её увидеть.

Жиль посторонился и пропустил всех троих. Они с визгом и воплями подбежали к Мадлен, тоже успевшей надеть сорочку, и облепили её со всех сторон.

– Тебе правда нужно спать? – Аделин смотрела недоверчиво.

– А можно мне гулять? – спрашивала Шарлотта.

– Ты обещала показать, как вышивать тот цветочек! – требовала Мари.

– Представляешь, Николь сказала, что ночью было… как его… землетрясение! Чуть башня не разрушилась!

– Да, так сказал его преосвященство!

– Надо пойти на улицу и проверить – всё ли в порядке!

– Милые мои, сначала – завтрак, - сказала Мадлен спокойно, но непререкаемо. – Потом – читать с Николь и Луизой. А там я уже и встану, и сходим погулять все вместе, договорились?

– Договорились, - ответили все три нестройным хором.

– Мама, а зачем тебе его высочество? – спросила Мари громким шёпотом.

– Он мне нравится, - ответила Мадлен с усмешкой.

– А почему он в твоей новой сорочке? А ты в какой-то старой и потёртой?

Укуси меня котик! Жиль оглядел себя – ну точно, он надел, не глядя, длинную сорочку Мадлен, а ей, значит, досталась его. Старая, счастливая. Смешно, и отчего бы не посмеяться вместе с Мадлен и девочками?

Девочки ещё поглядели на него недоверчиво, потом поцеловали мать и унеслись наружу. Жиль запер дверь.

Мадлен хохотала.

– Простите, господин Жиль. Смешно.

– Мне тоже, - он сбросил заёмное одеяние и поцеловал её. – Берите любые мои сорочки, какие захотите. И вообще – что захотите.

– Спасибо, - она смотрела, решалась, а потом тоже потянулась к нему и поцеловала. – Но скажите, чем вам дорога эта сорочка? Она ж вся ветхая, - и показывает на рукава, а те и впрямь уже в локтях светятся.

– А это, госпожа моя, счастливая сорочка. Ей уже много лет, тут вы правы, и её для меня сшила одна достойная дама, весьма хорошо ко мне относившаяся. Нет, только не подумайте лишнего, просто я этой даме немного помог, более ничего, - и вправду, даже и мысли не было о ней, как о женщине, ещё бы, ей лет-то было уже под восемьдесят, когда они познакомились. – А она была искусной рукодельницей и ещё артефактором, представляете? Так и появилась эта сорочка. В ней мне везёт, проверено. И вчера повезло, я ж не просто так её надел, - она слушала его, будто он ей какую сказку рассказывает. – Но сейчас я её, всё же, с вас сниму, потому что хочу обнять вас и тоже поспать пару часов.