Оперативно – следственная группа вскоре приехала. В нее входил и сам прокурор города Мерзолин, который, кстати, никогда не скрывал своей неприязни к милиции, дежурный следователь прокуратуры Николай Горшков, заместитель начальника кинешемской милиции Бурлаков и оперативник Игорь Веселов – с ним мы «обслуживали данный участок». Игорь был гораздо опытнее меня, так как работал дольше и в уголовном розыске, и в группе по обслуживанию микрорайона «Центр».

В то время на центральном рынке становилось все больше «лиц кавказской национальности», и мы полагали, что подобные преступления совершались именно ими. Сейчас, когда у меня немало друзей – выходцев с Кавказа, я о них так плохо уже не думаю.

Веселов сказал, что знает квартиру неподалеку, в ней живут дагестанцы. Мы все пешком пошли туда. Входная дверь была не заперта, на полу спали четыре человека с характерным загаром и двое на кроватях, а рядом висели на стульях их пиджаки и куртки. Я подумал, что недавно приехавшим гостям уступили лучшие спальные места и на глазах прокурора залез в карман курточки, висевшей рядом с одной из кроватей. Достал… паспорт потерпевшего со следами крови! Передал его Бурлакову, а сам подошел к другой кровати и стал проверять карманы одежды там. Кто – то из тех, кто спал на полу, проснулся и молча глядел на нас. А те, кто лежал на кроватях никак не реагировали на наши действия. Между тем из куртки, которую я снял со стула, выпал нож типа финки и воткнулся лезвием в деревянный пол, издав при этом характерный звук. Хозяин его моментально проснулся. Прямо с кровати он попытался схватить финку первым, но я его опередил. Нож передал Василию Андреевичу, а сам выхватил пистолет Макарова, передернул затвор и направил его на предполагаемого убийцу со словами: «Дернешься, убью».

Под дулом пистолета обоим дагестанцам надели наручники, причем руки сзади, и повели их к милицейской машине, которая подъехала, следом за нами. Гостей с Кавказа я, кстати, тоже узнал, это были те самые, что о чем-то разговаривали возле отдела милиции и которых я прогнал. Вот сколько произошло в один вечер совпадений, приведших к трагедии. Командировочный оказался прописанным в гостинице «Кинешма», расположенной прямо напротив здания милиции. Если бы мы тогда привезли его к нужному месту, он бы остался жив, впрочем, могли и не подвозить – милицейская машина не такси…. Не прогони я тогда дагестанцев от отдела, возможно убийства не произошло бы.

Меры предосторожности при задержании хозяина ножа не были напрасными: тот, как потом выяснилось, был мастером спорта СССР по борьбе, а второй оказался – тоже мастером спорта, правда, по боксу. Когда приехали в отдел милиции, и я подводил борца к камере, оружие продолжал держать в руке, задержанный попросил меня снять наручники. Его требования были вполне правомерны. Но при этом он угрожал разорвать «браслеты», если не выполню его просьбу. Мне же хотелось доказать ему, что это невозможно. Я ошибся: дагестанец разорвал-таки наручники, как веревку – они лопнули в соединении. Но мой пистолет, направленный в его голову, мгновенно охолодил строптивого борца, и он так и вошел в камеру с остатками наручников на руках.

Допрашивать убийц простым операм не позволили, этим в кабинете начальника розыска, занимались наши руководители Бурлаков и Гладышев. Боксер быстро признал вину и рассказал, что его друг реально хотел изнасиловать убитого, но тот сильно сопротивлялся. Тогда мастер спорта по борьбе в гневе его зарезал. Между тем сам извращенец не только не хотел признаться в убийстве, но и грубо оскорблял обоих наших уважаемых начальников.

Бурлаков нашел меня в отделе, рассказал, что происходит и попросил, как он сам выразился, немного проучить любителя мужского тела. Василий Андреевич знал о моей хорошей физической форме, знал и о моих принципах не применять рукоприкладство на допросах. И все же обратился ко мне, поскольку с такой просьбой начальник обратился ко мне в первый и последний раз. Я согласился, только попросил обеспечить отдельный кабинет. Вот тогда впервые, хотя и временно, я стал хозяином кабинета начальника уголовного розыска.

На предполагаемом преступнике уже были новые наручники, но руки закованы спереди, и он спокойно сидел на стуле, напротив стола.

Я демонстративно запер кабинет и сказал, что буду учить его хорошим манерам, при этом попросил встать. Он выполнил требование, но легко отбил руками серию моих ударов в область своего живота. При этом борец умудрился схватить меня за брючный ремень, приподнять над полом и сказал: « Еще один удар, и я сделаю тебе «огнетушитель»».

Я никогда не занимался борьбой, сленга профессиональных борцов не знаю, но как – то сразу понял, о чем он говорит: это когда головой в пол, а ноги – кверху. Такая перспектива мне совсем не понравилась, и я, как можно миролюбивее, попросил его отпустить меня и успокоиться. Эту просьбу он выполнил. После продолжительной душевной беседы, я предложил пригласить мое руководство, чтобы борец перед ними извинился. Так и сделали: дагестанец довольно церемонно, в рамках, как принято это у культурных людей, принес моим начальникам свои извинения. Руководители были удовлетворены. И такой «культуры» от дикого горца я добился лишь сильным ударом и ловкими кулаками, были убеждены мои начальники. Разочаровывать, однако, я их, естественно, не стал. В содеянном жестоком преступлении мастер спорта по борьбе, тем не менее, признаваться не спешил и я получил указание от кого – то из руководителей съездить в СИЗО и договориться с его операми о том, чтобы поместить подозреваемого убийцу в такую камеру, где бы кардинально поправили его сексуальную ориентацию. Оперативные сотрудники знали меня, я знал их, просьба была принята к исполнению. Дней через десять, они позвонили мне и попросили подъехать. Оказалось, что восемь арестованных по разным делам сокамерников дагестанца хотели его «жестко принять», но в итоге сами оказались «опущенными» борцом. В заключение этой истории скажу, что убийцы получили по десять лет лишения свободы. По сегодняшним меркам, не так уж и много.

… На момент описания этого эпизода, сам уже считал СИЗО почти своим домом, знал досконально все порядки, но вот о, так называемых, «пресс – хатах» не слышал ничего. Думал, что у нас их просто не было…

Кстати, богатыри встречались мне и среди русских. Однажды, когда уже был в должности начальника уголовного розыска, дежурил в отделе сутки. Это значит, что до прихода на службу начальника милиции был вместо него. Решил проехать по городу на милицейском «уазике», проверить обстановку на улицах. Стояла зима, было довольно морозно и снежно. По рации дежурный сообщил, что в районе «Электроконтакта» неизвестный хулиган в нетрезвом виде ломится в проходную небольшого предприятия. Чтобы не привлекать дополнительных сил, приказал водителю ехать по адресу заявки. А там, к моменту нашего приезда, мужичок небольшого роста, но крепкий, застрял в сугробе рядом с проходной и не мог никак выбраться. Мы помогли в его стремлении к свободе, но сразу же и лишили ее, повезли страдальца в отдел для составления протокола о мелком хулиганстве. Когда все формальности были закончены, мужичок пришел в себя и, сообразив, что я тут старший, обратился ко мне с просьбой отпустить его домой. А протокол между тем был уже зарегистрирован.

Я в шутку сказал: « Если сможешь через окно выйти, иди».

А на окне была установлена довольно крепкая решетка.

Он открыл раму, переспросил меня еще раз: «Можно?».

Смеясь, я сказал: «Валяй».

Все, кто был в дежурной части, с любопытством наблюдали за происходящим. А мужичок легко разорвал сварку руками, сделал лазейку и преспокойно вышел через окно.

Присутствующие оторопели. Наконец, дежурный выдал мне: «Ты выпустил, ты и отвечай перед начальством».

Пришлось спать не дома, а в своем кабинете. В девятом часу утра пришел начальник, Владимир Леонидович Каминский, был он высок ростом, крепким, в меру строгим человеком. Он стал рассматривать протоколы, приглашая на рассмотрение и самих виновников, которые ждали этого в камерах ИВС. Когда очередь дошла до нарушителя, ушедшего через окно, начальник посмотрел на дежурного. Тот показал на сломанную решетку и сказал, что все объяснит начальник уголовного розыска. Владимир Леонидович по телефону пригласил меня для объяснений в дежурную часть, и я честно доложил, как было дело. Смеялись все, но выговор получил только я.