– Это кажется слишком окончательным, - наконец, выдавливаю из себя я, сдерживая эмоции и удивляясь тому, как далеко мы продвинулись в бракоразводном процессе.

– Да, это конечный этап, - согласился адвокат.
– Если только вы не нуждаетесь в дополнительном времени, чтобы обдумать все еще раз, но послушайте… Вы оба были вовлечены в этот брак. Вы оба согласны, что все кончено. Вы не можете ждать, что это будет продолжаться вечно.

Мой взгляд скользнул на нашего поверенного, а затем переместился на Пола.

Навсегда.

Навсегда?

Навсегда!

Когда наши с Полом взгляды встретились, мои глаза наполнились слезами, угрожая пролиться по щекам в любой момент. Я всматривалась в выражение его лица, надеясь увидеть те же эмоции, которые чувствую я. От всего сердца я хотела, чтобы он вспомнил вопрос, который задал мне много лет назад.

Я хочу еще один шанс.

В комнате повисла тишина, наполняя воздух тяжестью и напряжением.

Громкая, звенящая тишина.

Сквозь нее не мог пробиться даже гул кондиционера или отдаленная фоновая музыка из соседних кабинетов. Это была такого рода тишина, которая перекликается с бесконечной пустотой. Если бы все происходящее было фильмом, то этот момент был бы заполнен тикающими часами, возможно, с акцентом на пронзительный сигнал тревоги. С другой стороны, даже телешоу научились использовать эффект полной тишины. Отсутствие саундтрека во время титров после Красной свадьбы навсегда будет преследовать поклонников "Игры престолов".

Непредсказуемость молчания воплощает в себе страх перед неизвестным.

Что дальше?

Тишина, окружающая нас, столь же сильна, как и та, что используется для драматического эффекта. Она тяжестью висит в воздухе, неподвижным туманом закрывая наше будущее пологом неуверенности.

Наконец, Пол протягивает руку, накрывая мою ладонь, и пристально смотрит мне в глаза. Его теплая поддержка и уверенность – все, что необходимо, чтобы развеять сгущающиеся тучи.

Я сглатываю, задумываясь о том, испытывала ли прежде в своей жизни такой страх. Мне было страшно по разным причинам, но это другое. Речь идет не о моем физическом благополучии, а о значительной потере, и я не знаю, смогу ли это вынести.

Мне не страшно остаться одной. Я могу справиться с этим. Раньше я уже была одна. Мне страшно потерять мужчину, который, как я верила, был моим навсегда.

Он прищуривает глаза в немом вопросе.

Быстрым кивком, я даю ему знать, что слушаю.

– Доктор Кайзер, - начинает он, обращаясь ко мне, - рекомендовала нам ту поездку. У нее есть знакомый агент, который может забронировать что угодно и где угодно.

Доктор Кайзер была нашим консультантом по брачно-семейным отношениям, нам ее рекомендовали друзья. К сожалению, итог наших встреч не дал того же результата, что и нашей знакомой паре. Они переехали в другой штат и живут счастливо вместе. Мы же сейчас находимся в офисе адвоката и собираемся подписать документы о разводе.

Я снова сглатываю, зная, что причина переизбытка влаги связана со слезами, которые я стараюсь не пролить.

– Я помню, но мы решили, что не можем себе этого позволить.

Голова Пола склонилась в сторону документов перед нами.

– Что если мы ошибались?

– Насчет чего?
– спросила я.

– Насчет всего.

– Всего с самого начала?

– Нет, Дженн. Мы не могли ошибаться с самого начала. Две недели. Мы звоним турагенту, которого рекомендовала доктор Кайзер. Бронируем поездку, и если мы ошибались, и с нашим браком покончено, то мы подпишем эти чертовы документы, когда вернемся, - он пожал своими широкими плечами.
– Если доктор Кайзер права, и нам нужно было время наедине, чтобы по-настоящему понять друг друга, тогда мы все поймем для себя. Между нами не останется вопросов без ответов. Самое худшее, что может случиться, - мы потратим некоторую часть суммы от прибыли за продажу дома.

– И если она права, и мы не ошиблись?

– Тогда наше "навсегда" не потеряется в этих документах.

Уголок моих губ потянулся вверх.

– Навсегда?
– спросила я.
– Ты помнишь это?

– Помню. Я помню слишком многое.

Я кивнула, зная, что он имел в виду. Вместе с хорошими воспоминаниями у нас были и плохие. Стоит ли это двухнедельное промедление, чтобы, возможно, ни к чему не прийти в итоге?

– Пол, мне страшно.

– Почему?

– Из-за надежды.

– Страшнее потерять надежду. Ты так не думаешь?

Впервые за несколько месяцев тяжесть, сдавливающая грудь, исчезла, и моя улыбка стала шире. Благодаря всего лишь нескольким словам Пола, я вспомнила, почему я влюбилась в этого мужчину.

– Так приятно улыбаться.

– Приятно видеть твою улыбку.

– После того как все зашло так далеко, эта смена планов...
– я пытаюсь подобрать правильное слово.

– Является полной неожиданностью, - предлагает мистер Миллер.

Я смотрю в карие глаза своего мужа.

– Да. Неожиданное, но обнадеживающее отступление.

Пол повернулся к нашему поверенному:

– Мы просим прощения, что потратили ваше время. Мы с женой не готовы подписать эти бумаги. Еще нет.

Морщинки на лбу мистера Миллера разглаживаются, в то время как его скулы приподнимаются.

– Слушайте. Я адвокат по бракоразводным процессам. Я буду здесь через две недели или месяц, или в любое время, когда я вам понадоблюсь, или если не понадоблюсь. Это направление работы может быть обескураживающим, но могу ли я дать небольшой совет?