Шрифт:
Конечно, мне часто приходится браться за работу без оплаты. Но тут дело не в деньгах. Тут совсем другая ситуация. Я мог либо погубить свою карьеру, либо же выйти победителем. Но тогда мой отец...
Я вздохнул. Незаметно прикрыл глаза. Тотчас же передо мной возник образ Эвелины. Её стройное тело, затянутое в шёлк, тронутые загаром руки, чёрные блестящие волосы...
Галина выжидательно смотрела на меня.
— Да, я возьмусь за это дело, — и добавил. — Насчёт оплаты... Не надо денег.
— Спасибо.
Уже у дверей я догнал её.
— Оставьте свои данные у моего секретаря. Я свяжусь с вами через... несколько дней.
Мне надо было многое обдумать.
Галина вышла, а я остался стоять, прислонившись лбом к двери.
Глава 4. ЭВЕЛИНА.
Отец сидел во главе стола и с мрачным видом доедал свой завтрак. Видно было, что он раздражён донельзя. Лидия сидела рядом и без перерыва что-то вещала. Её абсолютно не волновало настроение любовника. Именно так я называла эту женщину. Никакая она ему не жена, даже пусть и гражданская. Ненавижу эту выдру. Вечно лезет со своими лекциями о правильном питании и различных диетах.
Я чувствовала, что от её нудного голоса у меня или случится диарея, или просто стошнит на приготовленные ею гренки из гречневой крупы.
Время от времени отцовская пассия проявляла свой кулинарный талант подобными шедеврами, несмотря на то, что у нас была замечательная кухарка Валентина.
Для меня так и осталось загадкой, как отец мог заинтересоваться этой крашеной куклой. Что такое она проделывала с ним, от чего этот, далеко не глупый, шестидесятилетний мужчина остановил свой выбор на ней.
Лидии было около сорока лет, но, по-видимому, она не хотела расставаться со своей юностью. На мой взгляд, она была словно дедушка Ленин, лежащий в мавзолее — одна сплошная пластика. Все лицо в наполнителях, донельзя накаченные губы, силиконовые груди, нарощенные волосы, ресницы. Наверное, она меня и не любила за то, что я была натуральная. Работа Лидии заключалась в том, что она сидела целыми днями в «Инстаграмме» и рассказывала о различных диетах.
Думая так, я допивала свой утренний кофе, давясь гренками, и совершенно не обратила внимание, что за столом наступила тишина.
Вздрогнула, когда услышала своё имя.
— Эвелина!
Подняв взгляд, увидела, что на меня уставились в каком-то ожидании две пары глаз — задумчивый папин и почему-то торжествующий Лидии.
— Я что-то пропустила? — отложила в сторону чайную ложку.
— Мы с Лидией решили. Что тебе надо поехать в Англию на стажировку.
«Мы с Лидией». Вот, что меня больше всего бесит. Может быть, я и не возражала бы от поездки в Туманный Альбион, но... Явно эта выдра что-то затевала.
— Когда и зачем?
— В конце августа. Думаю, там тебе будет проще осваивать свою профессию.
Я хмыкнула. Кто сказал, что я собираюсь осваивать свою профессию? Она мне разонравилась в тот день, когда я получила свой диплом. Журналист-международник. Вторая древнейшая профессия на земле. А я не умею так. Врать, как они это делают с экранов телевизоров.
— Кроме того, Ярик будет в это время там и сможет тебе помочь, — проворковала Лидия, улыбаясь своими пельменями.
— Кто такой Ярик? — нахмурилась я, тщетно пытаясь призвать свою память к ответу.
— Киркадий. Ярослав, — отец посмотрел на часы. Начал подниматься из-за стола.
— Постой, постой! — я так резко вскочила, что стул опрокинулся и упал на пол. — Какой ещё Киркадий! Какая к черту Англия?! Никуда я не собираюсь. И не надо за меня всё решать. Я взрослый человек!
— Велечка, дочка, — отец подошёл ко мне и потрепал по щеке. — Тебе пора начать прислушиваться к голосу разума. Ты уже взрослая, и мы наконец-то приняли решение. Выгодное замужество — необходимость нашей жизни.
— Но я этого Ярика видела только на обложке журнала!
— Вот видишь, Эвелина, — Лидия склонила голову набок, ласково улыбаясь. — На обложке журнала. А о чем это говорит? Что он очень и очень известный человек со средствами.
— Но я его не люблю!
— Дорогая, — отец уже стоял в дверях. — Такие отношения как у нас с Лидией бывают очень редко. В основном все женятся и выходят замуж без любви. Ну все, мои дорогие, мне надо бежать.
Как только захлопнулась дверь, Лидия повернулась ко мне.