Вернувшись в детство, в свой VI класс "Б", герой повести "Извините, господин учитель..." шепотом рассказывает соседу по парте, что ему приснилось во сне, будто он уже стал взрослым, двадцатисемилетним человеком и сидел в каком-то кафе и чувствовал себя просто отвратительно: "В общем, представляешь, я сижу в кафе, и я уже писатель, как и мечтал, и у меня уже напечатано много книг... у меня просят автографы, и все-таки... Все-таки я чувствую себя скверно,- ну не странно ли, а?.."

Действительно, странно. Почему человек, чья мечта сбылась, чувствует себя скверно? От чего бежит герои Каринти и (смело можно добавить) сам автор в мир детства? На это дают ответ рассказы писателя.

В одной из самых замечательных новелл Каринти-она называется "Встреча с молодым человеком" - изображена встреча рассказчика, двадцатисемилетнего преуспевающего литератора-юмориста (кстати, литератору, возвращающемуся в детство на первых страницах "Извините, господин учитель...", тоже двадцать семь), с самим собою, но... семнадцатилетним, гимназистом старшего класса.

Семнадцатилетний юноша в потрепанном костюме говорит с известным и состоятельным молодым писателем неприязненно, резко, без уважения: он напоминает ему об открытиях, которые тот мечтал совершить, о том, что тот собирался бороться за свободную Венгрию, а стал всего-навсего модным автором забавных рассказцев... Писатель возражает на это, что добился известности, как и мечтал в семнадцать лет, что изданные его рассказы совсем недурны, что все вовсе не так просто, как кажется в юности, когда не знаешь жизни, но все его оправдания звучат жалко. И он сам это чувствует. Чувствует, что стал в какой-то мере потрафлять вкусам буржуазной публики, что свое благополучие он обрел взамен независимости, и "здравый смысл" сильно укоротил крылья его смелого воображения...

Это один из самых печальных рассказов Каринти (а у него есть много на редкость смешных, и вы их прочтете). Вот чем платит, оказывается, человек за то, что приспособился ("жить-то ведь надо!..") к буржуазным порядкам: заметно или незаметно для себя, он лишился всех человеческих достоинств и не способен даже более всерьез мечтать, ставить перед собой истинно крупные цели... А ведь он жизнь им хотел посвятить в юности! Да, хотел... Может быть, после такой вот встреча с собственной юностью и совершает писатель тот побег в мир детства, который описан на первых страницах повести "Извините, господин учитель..."?

Разумеется, это вовсе не значит, что писатель, от лица которого ведется рассказ во "Встрече с молодым человеком", и сам Фридьеш Каринти-одно и то же лицо. Сам Каринти не приспосабливался к буржуазному укладу жизни - в своих рассказах 20-х и 30-х годов он постоянно разоблачал этот уклад. Он не изменял крупным целям, которые ставил перед собою в жизни и творчестве, и не мельчил их, а только маскировал. Но и то, что цензурные требования и запреты отражались на форме его рассказов, вынуждали порой быть причудливым тогда, когда он желал быть незатрудненно ясным, писатель переживал очень тяжело.

Юмористические и сатирические рассказы писателя на редкость изобретательны по форме. Изобретательность эта иногда вынужденная (необходимость обмануть цензуру), а подчас органически присущая Каринти с его великолепным воображением. На страницах произведений Каринти современный человек совершает путешествие в прошлое, на пять веков назад ("Сын своего века"), и он же затем предпринимает поездку в будущее, в XXI век, где сдает экзамен в университете за своего далекого потомка по... истории XX века ("Экзамен по истории"). Первобытный человек из мезозойской эры оказывается в большом современном буржуазном городе, и житель этого города становится экскурсоводом первобытного и рассказывает, как далеко шагнула вперед жизнь со времен каменного века ("Первобытный человек"). Поэт, нежданно-негаданно очутившись на Марсе, населенном разумными существами, должен перед ними выступить с рассказом об истории человечества ("Легенда о поэте"), а посланец с Марса, чей летательный аппарат приземлился возле Капиталистбурга, тщится поведать жителям этого города о жизни на Марсе ("Письма в космос").

Пожалуй, в таком коротком пересказе названные рассказы можно принять за произведения научно-фантастического жанра. Но к этому жанру они, конечно, не имеют никакого отношения. Произведения Каринти, о которых тут идет речь, сатирические и реалистические. Фантастична в них, как правило, лишь ситуация. Угол зрения, избираемый автором, всякий раз нов, необычен, ошеломляюще неожидан, а сам предмет изображения и обличения привычен, знаком и неизменен. И реален. Это буржуазное цивилизованное общество и гражданин это

го общества, "дитя цивилизации"... Писатель высмеял его ограниченность, самодовольство, смирение перед силой и "высокоразвитое сознание", которое не кажется таковым даже "первобытному человеку..."

Юморески и гротески Каринти принесли ему в Венгрии славу не меньшую, чем та, которую у себя на родине завоевал Чапек.

Часто критики характерными чертами таланта писателя, о котором они пишут, объявляют качества, присущие всем истинным и хорошим писателям. Труднее всего бывает определить, в чем своеобычность этого писателя, что свойственно ему одному. О Каринти можно сказать (и добавлю-легко сказать), что его отличают любовь к людям, глубокое проникновение в их психологию, что ему свойствен юмор.

Все это верно. Но то же самое можно было бы написать о многих других писателях, в том числе и ничуть не похожих на Фридьеша Каринти. Каковы же черты, придающие художническому облику Каринти неповторимость?

Одной из самых привлекательных черт его дарования мне кажется способность писателя все поверять, если можно так выразиться, взглядом из детства. "Встречи" с детством, с юностью происходят на страницах произведений Каринти то и дело, не в одном только рассказе "Встреча с молодым человеком". Всякий раз-это поверка ценности, значимости, подлинности достигнутого и происходящего в мире взрослых взглядом ребенка, подростка. Недаром во "Встрече с молодым человеком" рассказчик-писатель замечает, что взгляд юноши показался ему "глубже", чем его собственный. Взгляд из детства, живущего в нем во всех подробностях,- это, по-моему, для Каринти "нормальное зрение", которое он, писавший в условиях, уродующих человека, больше всего боялся утратить. Детство с его нормальным острым зрением и тоже нормальной (без кавычек) бурной фантазией живет в Каринти, о чем бы он ни писал, и, по-моему, именно в этом неповторимое своеобразие его вещей.