С удовлетворением он заметил, как глаза Самсона расширились.

– Да, верно. Ты всегда думаешь обо мне самое худшее, да?
– Впрочем, как и все другие.
– Она была безвинной, а он приставил нож к ее горлу и изнасиловал. А что если бы это была твоя жена или сестра? А что если бы такое случилось с твоей дочерью? Ты бы стоял здесь и распинался о разоблачении? Или разнес бы мудака в пух и прах?
– Зейн с вызовом вздернул подбородок, осознавая, что эту битву он выиграл. Связанный кровными узами Самсон рьяно оберегал свою человеческую жену Далилу и двухмесячную дочь Изабель. Ради их защиты он с радостью отдаст жизнь и без раздумий убьет любого, кто вздумает им угрожать. Когда Самсон на мгновение закрыл глаза и провел рукой по своим иссиня-черным волосам, Зейн перестал излучать такую сильную агрессию.

– Мог бы совершить чистое убийство. Не было необходимости расчленять его.

– Не было.
– Но Зейн нуждался в этом. Ему необходимо было увидеть, как насильник страдает.
– Сломав шею, он бы не почувствовал боли. Я должен был преподать урок.

– Какой урок?

– Что зло будет искоренено: насильники ответят за свои преступления.

– Ты не можешь преподать урок кому-то, кто даже не знает, что это ему адресовано!

Зейн громко вздохнул.

– А то, что у него штаны болтались на щиколотках, для тебя не достаточный аргумент? Что вы хотите, парни, метку на шее, говорящую "насильник"?

– В статье не упоминалась о спущенных штанах.

– Тогда может тебе лучше сопоставить факты с твоим представителем из полиции, прежде чем обвинять меня в том, что я холоднокровный убийца?

Благодаря своей дружбе с мэром-полукровкой - получеловек, полувампир - у Самсона была прямая линия с департаментом полиции, что, конечно, в определенных случаях играло на руку. Возможно, Самсон должен был использовать связи, прежде чем посылать в город за ним.

Зейн выпрямился и повернулся к двери.

– О, мы еще не закончили, - спокойно сказал Самсон. Выгнув брови, Зейн повернулся к нему.
– Факт остается фактом, ты убил человека и оставил его тело, чтобы кто-то мог его найти. Это противоречит всем правилам Службы Личной Охраны.

Когда Самсон замолчал, у Зейна скрутило живот. Босс собирается его уволить? Служба Личной Охраны была его жизнью, семьей, единственной связью с собственной человечностью. Без работы Зейна поглотит тьма, и захлестнут самые порочные желания. Он будет жить ради мести и ни для чего другого, и Зейн знал, что такой путь уничтожит. Зейн достаточно умен, чтобы понимать, если вдруг в его мире не станет Службы Личной Охраны, то он потеряет последние крупицы своей души и превратится в такое же зло, какими были люди, которые несли ответственность за его обращение в вампира.

– Нет, - выдохнул он, чувствуя, как сжимается горло при мысли, что может потерять все, имеющее хоть какой-то смысл. Перед глазами Зейна замелькали лица коллег и друзей: изуродованное шрамом лицо Габриэля, второго человека в Службе Личной Охраны и первого, кто нанял его; Томаса - гей-байкера и гения в программировании; Амора, его друга размером с полузащитника, чье огромное тело меркло с мягкостью его сердца, особенно, когда дело касалось кровно связанной пары Амора, Нины, Зейн никогда не встречал кого-то похожего на Амора; и даже Иветт, изнеженная женщина, которая была занозой в заднице до тех пор, пока два месяца назад не встретила свою пару, ведьмака, обращенного в вампира Хевена. Его мысли помчались дальше, прямо до Нью-Йорка и его друга Куина, благодаря которому он все еще жив. Если бы Куин не вытащил его со дна, в котором он жил в свое время, и не познакомил с Габриэлем, возможно, сейчас Зейн был бы горсткой пыли. Он не мог потерять все это. Они - его друзья, единственные люди, на кого он мог положиться.

– Сядь, - приказал Самсон.

– Я лучше постою.
– Если Самсон собирался уволить его, то он поведет себя как мужчина.

– Как хочешь. Я обсужу эту ситуацию с Габриэлем позже, но уверен, что наши мысли сойдутся.

А то! Когда эти двое не смогли договориться на счет наказания, особенно если это касалось собратьев-вампиров? Блюстители правил, оба! Черт, он был вампиром, а не каким-то глупым человечишкой. У него собственные правила.

– А пока что, - продолжил он, - я отстраняю тебя от дел и аннулирую твой статус класса А.

Зейн стиснул челюсть. В Службе Личной Охраны аннулирование высоких привилегий означало отстранение от опасных и важных заданий. Это подразумевало ведение рутинных обязанностей. Лучше бы Самсон отрубил ему руки.

– Ты не можешь...

Он не гребаный охранник с пивным животом и плохой стрижкой, который сидит в холле заброшенного здания и охраняет пустые офисы.

Самсон поднял руку вверх.

– Прежде чем что-то сказать, о чем потом пожалеешь, я хотел бы, чтобы ты сначала меня выслушал.

Зейн фыркнул. Слова "сожаление" не было в его лексиконе. Так же как и "угрызения совести".

– Я не могу рисковать персоналом из-за одного человека, который сорвался с цепи. Пока мы не выясним, как снизить риск, который ты представляешь, тебе будут поручать задания с низким риском и минимальным стрессом. Я приму окончательное решение через два дня.

Зейн натянуто кивнул.

– Хорошо, - выдавил он сквозь плотно сжатые губы, чтобы не обнажить клыки, которые вытянулись, когда его начал захлестывать гнев.