Когда он бился о платформу, это ощущалось как землетрясение под моими ногами. Колонны по обе стороны от меня дрожали, факелы тряслись от его напора. Я потеряла равновесие и упала. Кинжал вылетел из моей руки и застучал по каменной кладке.

Меня пронзил страх, и я мельком подумала, какого хера там делает Салем… но я старалась не терять концентрации.

Я спешно поднялась на ноги и схватила кинжал за доли секунды до того, как бык замахнулся на меня своей рогатой головой. Я отскочила в сторону, чудом не дав себя забодать. Его рог задел подол моего платья и разорвал его.

Я попятилась к колонне. Глаштин раздул ноздри, и воздух заполнился паром.

Я стиснула свой маленький кинжал, осматривая пространство вокруг себя в поисках чего-нибудь, что можно использовать как оружие.

Очередная атака глаштина вынудила меня ухватиться рукой за колонну для равновесия. Моё сердце бешено колотилось, и я бросила ещё один взгляд на скалы позади себя. В сознании встали непрошеные образы казнённого мною мужчины, лежащего изломанным на камнях.

Крепче вцепившись в колонну, я поискала Салема, отчаянно желая знать, что он собирается сделать. Он стоял примерно в десяти метрах от меня, как можно дальше.

Он выглядел… скучающим.

Он вытащил меч из ножен, лениво подходя к монстру.

— Используй огонь, Салем! — прокричала я.

Он не отреагировал. Такое чувство, будто он вообще меня не слышал, или же ему было всё равно. Это тревожило. Я не видела в нём ни капли страха вопреки тому, что его наречённая находилась между смертоносным монстром и не менее смертоносными скалами.

Глаштин снова врезался в стену, и от неё отвалилось несколько кусочков камня. Я вцепилась в колонну так, будто от неё зависела моя жизнь, но теперь она уже накренялась. Из факелов над головой капнуло немного горячей смолы и обожгло мою кожу.

Я сердито посмотрела на Салема.

— Мне самой с этим разбираться, да? — крикнула я.

И я могла справиться с этим. Как и в Салеме, во мне жила тьма — дикое желание жить, яркое как кровь на бледной коже. Я убью, чтобы защитить своё королевство, защитить себя, спасти слабых. И я сделаю это с радостью.

Так что если Салем не собирается мне помогать, я сама разберусь с этим монстром.

Я посмотрела на горящий факел, затем сунула туда свой кинжал, нагревая лезвие. У меня не имелось огненной магии, но как минимум я могла сделать свой кинжал горячим.

Мой разум бешено производил подсчёты, пока я смотрела, как бык со всей силы врезается в сцену плечом, отчаянно желая добраться до меня. Вокруг него клубился пар. Я шире расставила ноги, чтобы удержать равновесие, и одной рукой продолжала нагревать кинжал. Если монстр будет продолжать в том же духе, даже колонна обрушится с крутого утёса в море.

Когда мне показалось, что кинжал сделался обжигающе горячим, я бросилась действовать, метнувшись через всю сцену. Моя кровь громко стучала в ушах, когда я прыгнула на спину быка, отчаянно стараясь хорошо ухватиться.

Вместо шерсти его мускулистое тело оказалось склизким, скользким от морской воды. Я с трудом удержалась, лихорадочно вцепившись в один из его рогов. Мне нужно действовать быстро, иначе он сбросит меня за считанные секунды. Сжав бёдра, я как можно крепче ухватилась за зверя.

Я много раз бывала на родео в Теннесси, но никогда не представляла себя королевой родео, и тем не менее…

Он шарахнул меня о стену, ударив моей ногой по камню.

Я охнула от боли, стараясь отгородиться от ощущений. Где-то в глубине моего сознания звенел вопрос: «Где Салем?»

Но если я задумаюсь об этом дольше, чем на секунду, я погибну.

Я вонзила раскалённый кинжал в заднюю часть головы монстра, и он взревел, вставая на дыбы. Стиснув зубы, я держалась изо всех сил, с отчаянием вцепившись в один рог.

Я же только что пронзила ему мозг, ведь так? Я надеялась, что этого окажется достаточно.

Вместо этого глаштин передними ногами ударил по земле и побежал. Я крепче стиснула его бёдрами. Если я упаду, то меня растопчут в то же мгновение. Я не отпускала его рог.

К счастью, бык начал замедляться. У меня опять появилось мгновение, чтобы подумать. Но он бежал к сцене, и я не сомневалась, что он снова будет бить меня о камень.

В худших ситуациях мои мысли обретали кристальную ясность. И в данный момент в моём сознании зазвучали слова охранников.

«Его магия столь могущественна, что только сам глаштин может убить себя, если пожелает».

К сожалению, среди моих навыков не значилось «доведение монстров до суицида». Если бы я могла убедить его спрыгнуть с края утёса, я бы так и сделала. Возможно, если бы у меня было время пропеть ему всю дискографию Элвиса, песню за песней, то я бы убедила его покончить с собой.