– Что же ты такое? – думала она, напрягая все силы, чтобы сдержать зверя, и смотря прямо в его глаза. Там не было ничего, ни проблеска разума, только дикая животная ярость и страсть убийства. Она держала его горло, напрягаясь из последних сил и чувствуя, как силы её начинают ослабевать, зная, что через секунду, когда она ослабит хватку, его клыки сомкнутся на её горле. – Я бессмертная, но такая слабая, – вздохнула она. – Алекс, где же ты?

Его руки сильным рывком сорвали с неё зверя, отбросив далеко в сторону, на стену каменного дома. Вампир поднял её с земли, на мгновение заглянул в глаза, чтобы убедиться, что она в порядке. – А теперь побежали так быстро, как никогда ещё не бегали, – сказал он и, подхватив её на руки, стремительно помчался в сторону амфитеатра.

Зверь быстро пришёл в себя и нагонял их, звериное дыхание неумолимо приближалось.

– Ты не получишь нас, – прорычал вампир, забежав под своды арены и выйдя на открытое пространство. Подсадив Анну повыше на каменные скамьи, он повернулся навстречу неизбежной схватке. Зверь уже был здесь, он бросился на него, стремясь повалить с ног, но вампир устоял. Он сдерживал натиск когтей и клыков, не давая им добраться до своего горла, он крепко сжимал зверя, перекручивая ему суставы, ломая кости в страшной хватке, но тот не отступал.

– Хочешь сказать, что ты тоже бессмертен? – яростно вскрикнул вампир. – Как тогда тебе такое?

Он отлетел в сторону, вырвал из кладки большой камень и обрушил его прямо на голову зверя, переламывая кости черепа. Тварь рухнула на землю, вампир склонился над ней и, сжав голову, с силой надавил на глаза, продавливая их внутрь черепа, ломая кости и круша мозг. Зверь лежал, из раны на его голове текла густая, тяжёлая красная кровь, заливая его тело и землю вокруг него. Он больше не шевелился.

Вампир поднялся к Анне. Она крепко прижалась к нему, переживая случившееся, страшную угрозу, нависшую внезапно над их жизнями.

– Что это такое, Алекс? – с тревогой и страхом спросила она. – Ты знаешь?

Вампир ответил не сразу, внимательно изучая неподвижное тело врага.

– К сожалению, да, – наконец кивнул он, прижимая девушку к себе, – эта тварь также бессмертна, как и мы, но она порождение другого порядка. Мы не сможем её убить, потому что и люди, и подобные нам уже пытались это сделать, и не один раз, но тварь всегда возрождалась и снова приходила в мир.

– Почему он хотел убить нас?

– У меня нет ответа на этот вопрос, но мы должны это выяснить. Пойдем, мы должны скорее убраться отсюда, пока зверь не очнулся. Он не будет нападать на нас в городе, но в любом случае, мы не должны рисковать, нам нужно уезжать отсюда.

– Куда же мы поедем? – вздохнула Анна, предчувствуя неизбежные скорые перемены, которые прервут их покой и забвение в этом безлюдном месте.

– Есть только один вампир, – горько улыбнулся Алекс, – который имел дело со зверем, и мы должны теперь ехать к нему. Мы поедем в Лондон.

Анна прижалась к груди вампира, а тот молча гладил её волосы, лаская в нежном свете луны. Вот уже год они провели только вдвоём, поселившись в Помпеях, неспешно изучая древний город, избавленный от нежити, и его забытые тайны, которые он уже никому не расскажет. Они не искали общества других, вампиров или людей, они жили в одиночестве, приходя в себя после страшных пережитых ими событий и не расставаясь теперь больше чем на одну ночь. Так могла бы пройти вечность, – иногда думала она, глядя в пустоту небес, – и эта вечность не надоела бы никогда рядом с тобой, Алекс. А иногда непознанные тайны манили её с горизонта событий, и тогда она нетерпеливо встряхивала головой, отгоняя вестников будущего, в надежде замереть ещё немного в настоящем, не позволяя их пути вновь свернуть и увести их от спокойствия и размеренной жизни.

– Будущее неизбежно настигнет нас, – сказал ей вампир, угадав её мысли. – Мы не сможем вечно скрываться здесь от мира, и мы должны теперь вступить в противостояние со зверем. Нам не стоит опасаться будущего, ведь что бы ни случилось, мы всегда будем вместе, несмотря ни на что.

– Вместе, – прошептала Анна, не отрываясь от его груди, и тихо вздохнула.

Рассвет обрисовывал контуры вековых деревьев на востоке, подсвечивая розовым небеса, а они всё стояли, обнимая друг друга, и смотрели вдаль, в ожидании неизбежности грядущих событий.

***

Макс нетерпеливыми шагами измерял комнату. Буря чувств отражалась на его лице, смятение, гнев, тоска, и снова смятение. Неведомые раньше предчувствия одолевали его, и он не знал, что с ними делать.

– Эдвард! – воскликнул он, обернувшись к неслышно вошедшему в комнату наставнику. – Наконец-то! Я вконец измучился.

Он присел на диван и склонил голову к коленям, в отчаянии зажав её руками и не шевелясь. Эдвард присел рядом и нежно взъерошил его волосы.

– Что тебя тревожит, малыш? – спросил он.