– Есть тут соображения… Ночью и покумекаем.

…Когда уже после захода солнца изнуренные, еле волочащие ноги , пленные по команде старшего полицая, Павловского, прекратили работу, подъехали на двух мотоциклах немцы. Они еще утром, оборудовав на холме над дамбой позицию , установили там снятый с коляски пулемет и , усадив возле него двух полицаев, укатили в хутор , километрах в трех от реки. Теперь они, уже здорово подвыпивши, подобрев, привезли кой-какой провиант для русских.

Офицер, в отличие от солдат, был трезв и бодр. Он с недовольным видом подозвал Павловского:

–Вы, Павловский, слишком лояльны к этим …скотам! Я не вижу даже половины готовой дамбы! Завтра к вечеру сюда подойдут уже наши первые панцербатальоны и… что я им предъявлю кроме Вашей грязной рожи?!
– и, не слушая ответного лепета полицая, приказал:

– Ужин для твоих ублюдков отменяется! Всю еду раздать пленным, чтобы они за ночь поднакопили сил. Я вынужден буду завтра снова с утра уехать, поскольку контролирую работы еще и на плотине. Но ровно в семнадцать ноль-ноль, Павловский, я буду здесь! И попробуйте мне только не сдать объект, ваша мамаша в Лемберге будет просто безутешна!!

Красный, как рак, Павловский тут же построил пленных в одну шеренгу:

–Я вам, большевитские сволочи, напомню про Стаханова! Я вас, суки, мать-перемать, заставлю вспомнить ваши… ударные субботники! – и, медленно проходя вдоль строя, бил наотмашь в лицо через одного, отборно матерясь и брызжа слюной. Немцы, стоя в стороне, молча наблюдали за расправой и было видно, что это доставляет им удовольствие .Когда же Будяк, вдруг неожиданно ловко, перехватил занесенный над ним кулак и сжал его в своей ладони так , что полицай вскрикнул, они тут же повернулись и дружно передернули затворы автоматов. Свободной рукой Павловский ловко выхватил из кобуры пистолет и приставил к виску пленного, сбив пальцем предохранитель. Их налитые кровью глаза на миг встретились.

Конец ознакомительного фрагмента.