— А те с белым крестом на красном фоне? Уж не швейцарцы?

— Кто?

— Ну — известные наемники с Альпийских гор.

— Не слышал о таких, — покачал головой Оболенский. — Нет. То скорее всего датчане. Только отчего-то их мало. Считай один всадник со слугами. Хотя слуг многовато. И даже хоругвь несет. Не каждый может ее поднимать. Раз может, значит благородный.

— Баннер.

— Что? — Переспросил Оболенский.

— Так они хоругвь малую называют. Ту, что рыцарь может поднимать, ежели в праве. Но тут — сам черт ногу сломит. И да. Слушай, а откуда ты их гербы знаешь? У нас же о них почти ничего не ведают.

Оболенский замялся.

Иоанн напрягся.

— Беседовал с вашими гостями из Италии, — после долгой паузы, вымученно произнес князь.

— Но они из Италии, а не из Нижней Германии. Вряд в своих байках они поведали тебе о цветах весьма далеких от них земель.

— Я… был любопытен…

— Хорошо быть любопытном, — заметил Иоанн, закрывая тему. А для себя отмечая, что нужно получше приглядеться к этому Ивану Васильевичу. Уж больно он мутным чем-то заниматься стал. Нет, конечно, сведения полезные. Но он ведь не знал про швейцарцев, а эти веселые ребята в Италии были уже на слуху. По словам Элеоноры их даже Папа стал потихоньку на службу себе брать. А тут — без разумения. Как так-то? Зато о том, кто и как там рядится в Нижней Германии знает. Ой как дурно это пахнет… ой как дурно…

Отряд же гостей, впрочем, как шел себе походкой колонной, так и шел. Без всякого опасения по отношению к городу. И прямиком к лагерю московскому.

Когда же осталось всего ничего, вперед выехало несколько человек. Тот всадник в хорошем готическом доспехе, что ехал возле баннера, и от еще один от «медвежат» в клепано-пришивной чешуе и украшенном шлеме. А также с десяток всадников сопровождения. Иоанн же нехотя взгромоздился на своего коня и, в сопровождении десятка своей королевской дружины двинулся им навстречу.

— Государь, — сходу поклонился тот, кто был в чешуе. Иоанн напряг мозг и с трудом вспомнил — новгородский это боярин. Тот, что помогал ему во время дележа имущества после захвата города. Рассказывал многое о том, чем город живет.

— Рад тебя видеть Никифор, — пусть и с паузой, но ответил наш герой. — Здоров ли? Как супружница твоя?

— Все хорошо, Государь, — довольный узнаванием, кивнул этот боярин. — Узнали мы, что Михаил Тверской да Василий Рязанский войну затеяли против тебя, и Казимира на помощь зовут. Вот и пошли на помощь. Чай под рукой твоей ходим и негоже по домам отсиживаться… — начал заливать Никифор.

Однако после некоторых расспросов выяснилось вот что новгородцы собрались и стали прикидывать свои резоны. Вступать ли в войну эту и если да, то на чьей стороны.

Казимир предлагал им Магдебургское право. То есть, полное самоуправление в составе его державы. Выгодно и интересно. И опять же с Ганзой можно было бы иначе говорить.

Иоанн же не предлагал ничего. Он просто год назад очень отчетливо дал понять, что он может дать. Много всего дать. Догнать и еще раз. И так пока не надоест. А еще показал им, что человек он здравый и не сильно жестокий. Мог бы и резню устроить, и виру безмерную заломить, и еще чего удумать. Но нет. Виновных просто отправил на переселение, причем в место торговое. А имущество их оставил иным горожанам, дабы город не разорять. И виру разумную взял. И даже прожектом интересным прельстил, сулящим многое. И показал о том, что, опираясь на него, город может совсем иначе беседовать с Ганзой. Да не только из-за предложенного проекта Персидской торговли, но и из-за крепких кулаков.

Так что — сидели, думали и надумали. Выставив в поход четыре конные сотни городового полка. Больше пока не смогли. Строго говоря имелись и еще бойцы. Но и в городе нужно было кого-то и оставить. Хотя бы сотню. Тяжела война была минувшим годом. Больно укусил их золотой лев. Очень больно. Оттого и ум был ясен, а иллюзии и глупые надежды в них не задерживались.

А тут еще от короля Дании корабли пришли с поддержкой — союзным контингентом. Строго говоря между Кристианом I, что правил Данией с 1448 года, и Москвой не было никаких договор. Однако этот Ольденбург углядел в делах Иоанна свою большую выгоду.

Торговля с Персией — это да, это хорошо и интересно. И ему, без всякого сомнения, хотелось, чтобы эта торговля, о которой в Европе уже говорили многие, пошла через Данию, а не Ганзу. Но куда больше его интересовала не торговля и дальние стратегические перспективы, а тактические выгоды.

Мятежная Швеция, что в 1471 году вновь отбилась от попыток Дании восстановить свой контроль над ней, находилась в союзе с Ганзой. Которая, в свою очередь, на протяжении всего периода своего существования бодалась с Данией. Одним из эпизодов этого противостояния стала, кстати, знаменитая битва при Визбю на Готланде в конце XIV века. Тогда датчане знатно навешали своим противникам, перебив кучу народа и вывезя из того ганзейского города целое состояние.

Какая связь между шведами, Ганзой и Москвой? Так все просто. Добрая половина Ганзы в его восточной части находились в самой тесной дружбе с Польшей и Литвой, обслуживая их торговые интересы. То есть, грубо говоря, против Дании выступал естественный союз из Швеции и Ганзы, за спиной которых стоял конгломерат из Польши с Литвой. Так себе расклад. Понятное дело, что союз этот был чрезвычайно рыхлый и ненадежный. Более того — толком не организован. Однако он был. И появление на этой арене еще одного игрока — Руси, выступившей в роли естественного союзника Дании, не могло не обрадовать короля Кристиана. Со шведами, допустим, Иоанн в его понимании драться не стал бы. Ну да и ладно. Если сумеет выступить в должной степени угрожающе для Казимира — уже неплохо. Поэтому Кристиан и послал ему отряд, спешно нанятых в Нижней Германии наемников. Ну и своего представителя для переговоров. Неофициальных. Ведь одно дело отправлять обычное посольство и пустые слова говорить и совсем другое дело — вот такой поступок совершать, перед началом взаимовыгодных консультаций.