Ужас в глазах мертвеца меня рассмешил. Стоило бы затолкать сердце ему в глотку, но я просто отбросил его прочь. Тело наемника осело к моим ногам. Он теперь просто мешок с костями. Такой же, как все. Такой, как я. Схватившись за рукоять, я выдернул нож, как сделал это для Лелуша. Тело оцепенело и отказывалось слушаться. Что-то тихо зашуршало у меня за спиной, но мне больше нет дела до этого мира.

«Это просто игра. – Она любит говорить загадками. – Одна игра на двоих. Но ты играешь в жизнь, а я в смерть».

«Ты победила» – я улыбнулся, глядя, как по лезвию скатываются густые алые капли. Моя кровь светится, заставляя оружие наемника гореть огнем. Еще мгновение, и у меня в руке полноценный двуручный меч. Тот самый, легендарный, древний, что забрал жизнь одной из любимиц Альвин. Я замер, не в силах поверить. Они были правы, это Кровавый Каратель.

«Не заставляй меня ждать» – я почувствовал ее недовольство. Конечно, моя Богиня. Я крепче сжал меч, боясь потерять его, и медленно сполз на землю, привалившись спиной к алтарю. Сердце упрямо продолжало цепляться за жизнь, будто и не было двух смертельных ран. Сознание ускользнуло внезапно, словно его просто погасили. Я провалился в густую тьму, пахнущую кровью и вишней и, наконец-то, почувствовал хоть что-то.

Кажется, прошла целая вечность, прежде чем тьма вокруг меня перестала быть настолько материальной. Под ногами оказалась твердая поверхность, и я шагнул вперед, толком не зная, куда иду. Тело переполнило ощущение легкости, сила вскипела в венах жидким пламенем, а ладони приятно согрела рукоять легендарного Кровавого Карателя. Я поднял оружие повыше, чтобы рассмотреть его. На бритвенно-острых гранях застыли пойманные искорки стихийного огня. Откуда я это знаю? Просто чувствую. Это моя сила, она теперь часть меня, такая же неотделимая, как мое крыло. Судя по ощущениям, я могу выдержать схватку с самим Одноликим Ашшем и выйти победителем. Однако, несмотря на приобретенное могущество, я, кажется, мертв.

– Где я? – глупый вопрос, адресованный тьме. Холод заполз в глотку, стоило мне открыть рот.

– Где я? Где? Я? – ответило эхо. Из тьмы навстречу мне выплыли гладкие каменные стены, вид которых навевал мысли о вечности. Я оказался в огромном зале, сухом, прохладном и лишенным окон. В воздухе витал слабый аромат вишни, и я пожелал увидеть, где нахожусь. Просто пожелал. Свет пульсирующими волнами разлился по всему помещению, заполз в каждый уголок, и я смог нормально осмотреться. Меня окружил действительно большой зал, представляющий идеальный восьмиугольник. В самом центре стояло высокое каменное ложе, сейчас пустующее. А когда-то здесь спала Никса. Цепи, сковывающие ее, лежали на полу бесполезной кучей металла. Защитный круг, выложенный из кровавых кристаллов, давно разрушился.

Сама Богиня стояла, гордо расправив плечи. В ее взгляде я прочел смесь злости и призрачной надежды. Прости, что заставил тебя ждать. Прости, что умирал так долго. Увидев ее, я сунул меч в ножны за спиной. Оружие мне сейчас не понадобится.

У меня не хватило духу сделать шаг. Она сама тоже застыла в нерешительности. Мы, как два подростка, просто стояли и смотрели.

– Клауд, – ее голос оказался куда мягче и мелодичнее, чем шепот в моей голове.

«Никса» – хотел сказать я, но так и не смог открыть рот. Все слова вдруг потеряли смысл, утонули в прекрасных вишневых глазах, глядящих на меня так пристально. Я шагнул вперед и, схватив Богиню за плечи, прижал к своей груди. Зарылся носом в ее густые волосы и почувствовал, как ее руки обхватили меня в ответ. Она прильнула ко мне всем телом, дрожа и вздрагивая. Что это? Страх? Боль? Облегчение? Я же чувствую лишь раскаяние.

– Освободи меня, Клауд. Теперь ты можешь это сделать, – она не подняла головы, чтобы взглянуть мне в глаза.

– Как? – выдохнул я.

– Смотри. – Она обвела рукой весь зал.

На каждой из восьми стен оказалась дверь. Четыре из них слабо светились, остальные же погасли. Четыре печати снято, осталось еще три. Но выход наружу лежит лишь за одной дверью, что светится угрожающим багрянцем, и открыть ее можно, только сняв остальные печати. Я пригляделся. Потребуется немало времени, но я сумею по ниточкам распустить заклятие, замешанное на крови самой Альвин. Можно действовать грубой силой, но одна ошибка, и нас навечно похоронит в этой темнице.

Я выпустил Богиню из своих объятий.

– А что будет, когда ты выйдешь отсюда?

Я знаю ответ, просто хочу услышать его из этих прекрасных уст. Глаза Никсы зажглись ненавистью.

– Первым делом я соберу армию и уничтожу проклятого Ашша, – сказала она. – Но на это потребуется время, поэтому я начну с его возлюбленных детей, уничтожив их всех до единого.

Так я и думал. Всего лишь месть. А я – просто ее орудие. Снова прочитав мои мысли, Богиня повернулась ко мне.

– Ты станешь моим единственным супругом, Клауд. Тебе я буду верна, с тобой мы будем править возрожденной из пепла империей. Убив Ашша и Альвин, я смогу вернуть твоей расе былое величие. А ты, ты сможешь летать, Клауд.

Я обернулся. За моей спиной широко раскинулись два угольно-черных крыла. Два. Я взмахнул ими, и на один краткий миг мои ноги оторвались от пола. Потеряв равновесие, я рухнул на колени и сложил крылья. Когда-нибудь я научусь. Память о полетах в моей крови, мне надо лишь воззвать к ней. Наконец-то мое желание исполнилось. Самое сильное, самое тайное и самое для меня постыдное.

Я выпрямился. Одна часть меня отчаянно жаждет довериться ей, а вторая кричит об опасности.

– Ты и правда любишь меня? – спросил я тихо. Мой голос сорвался, как у мальчишки, так важен оказался ответ.