– Как ты узнала? – спросил я, открыв, наконец, глаза. Рейн сидела рядом со мной, задумчиво опустив голову на руки.

– Очень просто, – она не обернулась и, кажется, вообще не пошевелилась. – После того, как ты меня ударил, я на некоторое время действительно отключилась. Когда пришла в себя, сразу же сообщила Лелушу, что со мной все в порядке, и что он оказался прав. Светлый не поверил мне и примчался убедиться во всем лично. Хотя, это ты и так знаешь. Когда светлый умчался за целителем, появился милорд Александр. Я тут же попросила Лелуша вернуться и держаться поблизости. На всякий случай.

Она вздохнула. Узкие плечи слегка дрогнули, и мое сердце сжалось от плохого предчувствия. Девчонка все правильно сделала, на мой взгляд. Не могу только понять, зачем. Да, она призналась, что верит мне. Но разве этого достаточно? И что она видит во мне? Кого разглядела под маской?

– Герцог закончил довольно быстро, – тихо продолжила Рейн, и я невольно замер. Кажется, сердце пропустило удар. Что Моргенштерн мог сделать со мной за столь короткое время? – Он знал, что Лелуш умчался за целителем для меня, поэтому просто бросил тебя на арене. Он был уверен, что помощь скоро придет.

Я едва пошевелился и с шипением выдохнул. Пришлось плотно стиснуть зубы, чтобы не заорать. Сломанное и изорванное крыло, придавленное весом моего тела, причиняло невероятную, сводящую с ума боль. Меня не удивило, что Рейн пытается оправдать Алекса, я же видел, какими глазами она провожала герцога каждый раз, когда видела. Скорее всего, он действительно хотел всего лишь стукнуть меня как следует, выместить злость и раздражение, но в итоге оставить в живых.

– Крыло тебе сломал не он, – эльфийка не обернулась, хотя прекрасно знала, что я смотрю на неё. Думаю, она просто злится. И думаю, что могу её понять. – Крыло тебе сломал Сайн. Он и еще пара темных пришли на арену после ухода герцога Моргенштерна и долго били тебя ногами, посылали какие-то проклятия. Мне Лелуш приказал ни в коем случае не вставать. Я лежала и прекрасно слышала все, что они говорили про некрополь, как обвиняли тебя в предательстве и непростительной жалости ко мне. Только тогда я поняла, от чего ты меня спас, поняла, ради чего ты решил вывести меня из строя. Я только не понимаю, зачем ты решил сломать светлого. Это что, игра такая? Новое развлечение? Зачем ты заставил его думать, будто хочешь причинить мне вред? Зачем заставил признать тебя своим хозяином? Как ты можешь быть таким уродом, Клауд? Почему поступаешь как последний ублюдок? Тебе так важно мнение окружающих?

Я почувствовал, как мой рот медленно наполняется кровью. Вряд ли я смогу ей сейчас ответить. Я и себе-то не в силах признаться в том, что мною двигало. Природный идиотизм, наверное. Значит, Сайн с дружками воспользовался моей беззащитностью и выместил на мне свою злость. Не могу понять, почему они не забрали Рейн и не исполнили задуманное. Вряд ли Лелуш мог бы им помешать. Что ж, прежде, чем уйти из клана, я расправлюсь со своими обидчиками так, как должен был сделать изначально. Я убью их, без жалости, без сожаления, и смерть их будет долгой и болезненной. А потом, возможно, я доберусь и до светлого.

Мои размышления прервал приход целителя. Мастер Кирио окинул меня долгим, внимательным взглядом и не сдержал колкого замечания.

– В последнее время мы часто видимся. Не так ли, Клауд?

Вместо ответа я выплюнул заполнившую мой рот кровь. Боль стала почти непереносимой. Но Рейн, схватив целителя за руку, потащила его прочь.

– Сначала вот этого, – послышался её тихий, но настойчивый голос.

Да что она себе позволяет?

С трудом повернув голову, я увидел лежащую на земле в паре шагов от меня бесформенную груду тряпья, вымазанную кровью. Сфокусировав взгляд, я увидел россыпь золотистых волос, полностью скрывших лицо. Кажется, волосы на моем затылке едва заметно пошевелились, потому что, даже не видя лица, я понял, что это Лелуш. Из-под пропитанной кровью одежды торчала бледная безвольная рука, пальцы судорожно сжимали пучок мягких коричневых перьев. На тонких пальцах засохла кровь, и мне хватило всего одного мгновения, чтобы понять, кому она принадлежит. Рядом с магом, нелепо растопырив крылья, лежала обезглавленная курица, до последнего защищавшая своего хозяина.

Как только целитель закончил с моими ранами, я, не оборачиваясь, покинул арену. С Рейн и светлым я разберусь позже. Я практически бежал, подгоняемый жаждой мести. Найти Сайна стало моей навязчивой идеей. Я не буду его бить, не буду ничего спрашивать. Я просто загоню меч так глубоко ему в глотку, что он подавится.

Приняв невозмутимый вид, я вошел в прохладный холл академии. Прежде всего мне необходимо сменить меч на рапиру, в сражении с рыцарем она более эффективна. Забрав из комнаты оружие, я, подумав, захватил с собой еще и пару склянок с исцеляющим зельем. Не думаю, что оно мне понадобится, но чем Никса не шутит.

Проверив в сумке наличие достаточного количества пустых бутылок под души, я направился искать Сайна, по дороге заглядывая во все аудитории и ловя на себе внимательные взгляды учеников. Темный, как я и ожидал, оказался у себя. Застыв на пороге его комнаты, я с ухмылкой наблюдал, как Сайн старательно счищает кровь с тяжелого нагрудника. Судя по разбитому лицу, к целителю он обращаться побоялся.

– Что дальше, Сайн? – с мрачным удовлетворением спросил я.

Темный вздрогнул и поднял на меня спокойные, чуть прищуренные глаза.

– Не добили, значит, – разочарованно протянул он.

Вместо ответа я метнулся к темному, наплевав на всяческие запреты. Дуэли в стенах Академии запрещены? Мне плевать. Убийство темного обернется для меня смертным приговором? Ничего страшного. Я все готов отдать, чтобы посмотреть, как глаза Сайна закроются навсегда.

Убить рыцаря Кайдена не так-то просто, но я знал основные его приемы. Главное, не попасть под разящее жало, иначе я быстро ослабну от сильной потери крови. Вторая задача – пробить защиту магического щита. Кажется, Сайн разгадал мои мысли, потому что в голову мне уже летел тяжелый, вполне физический, щит. Но мое преимущество в том, что я быстрее, а эффективно уворачиваться в тесной комнатушке эльф не сможет.