Вячеслав где-то бродил. Я не заметила, когда он успел выйти, увидела только, когда вернулся. Дверь открылась, и оборотень появился на пороге с очередной бутылкой виски.

— Надо зашивать, — бросил он при виде самой большой раны. Я в ужасе воззрилась на него.

— Но я не умею…

Он смотрел то на рану, то на меня с сомнением.

— Черт. Я тоже. Ну ладно, если он станет волком, регенерация пойдёт быстрее, надо только помочь ему…

Услышав голос брата, Мирослав открыл глаза, увидел виски в его руке, и на губах появилась кривая усмешка.

— Пьёшь и не делишься?

— Поделюсь, если продержишься человеком хотя бы сутки, — серьёзно сказал Вячеслав.

Мирослав скривился. Едва я закончила обрабатывать последнюю рану, его выгнуло дугой. И вот уже на диване лежал крупный волк. Конечно, он не удержался на узком сиденье и соскользнул на пол. Отряхнулся, коротко заскулил от боли и посмотрел на меня.

— Назад, — тихо, без выражения, сказал Вячеслав, задвигая меня к себе за спину. — И не дергайся. Главное — не бояться.

Что? Что это значит? Неужели Мирослав может броситься на меня? Он ведь знает и меня, и его… Вячеслав не мог найти худшего времени, чтобы сказать «не бояться»! Теперь меня будет колотить… Я уже чувствовала, как по рукам бежит дрожь! И волк почувствует страх. Неужели Мирослав в волчьем обличье так плохо себя контролирует?

— Мирослав, — твердо сказал ему брат. — Если уж ты не можешь или не хочешь становиться человеком, то хотя бы веди себя, как приличный пес. Лежать!

Как ни странно, волк послушался, хоть и оскалил зубы. Он улегся, вытянул лапы и прикрыл свои невероятные желтые глаза.

— Когда это закончится? — спросила я, хотя ответ был мне известен. Тогда, когда у оборотня закончится кризис. Когда его сознание обработает действительность и поймёт, что человеком ему нравится быть больше…

Или меньше. И тогда он останется зверем. Это случалось реже, но от Мирослава можно было ожидать. Он оказался на грани, утратив истинную. Я должна была помочь ему. Подстраховать, удержать в том числе и от этого. Но опять не смогла…

— Твою мать… — протянул Вячеслав вполголоса, добавляя еще пару крепких словечек, и открыл бутылку с виски. — Я на это не подписывался. Я, черт возьми, не нянька этому придурку! Я не гребаный мозгоправ! С какой стати…

Он покосился на меня, замолчал и отхлебнул напиток из горла. А я еще больше съежилась, видя, как он кривится от этого.

Он почему-то не хотел бросать мне в лицо обвинение. Хотя я его заслужила. Полностью. Я должна была…

И плевать, что я не знала, как его удержать. Я должна была хотя бы не спать с его братом. Это стало последней каплей.

Мне нужно было всего лишь не поддаваться на его уговоры и зов тела. С другой стороны, как мне казалось, это невозможно. В тот момент, когда Вячеслав, я чувствовала, дело не в простой похоти или желании организма. Такое чувство, что к нему меня тянуло что-то особенное.

Но оставался только один вопрос — почему Мирославу это так важно? Такое превращение не случайность и совершенно точно не вписывается в рамки поведения оборотня, потерявшего истинную. Тем более, пусть и горько, но объективно, я для них просто человек — попользуйся и выкинь.

Похожа на их истинную? Ну, похожа и похожа, сколько таких же как я Цветалин бродит по миру. Я ничем не выделяюсь, кроме, разве что, имени, но это заслуга ни моя, ни природы. Тем более оборотни руководствуются внутренними чувствами, у них на первом месте гормоны и волчье чутьё, а уже потом внешность.

Но что-то же их привлекает?! На это я ответа нигде, совсем нигде не находила. В университете нам только твердили про истинных и то, что лучше в это дело не лезть, мол это единственный инстинкт, связанный с самками, это всего лишь инстинкт и не нужно углубляться — всё равно нет смысла. Так работает природа. Так функционирует мозг волка и ничего с этим не поделаешь. Тем более теме истинности мы уделяли очень мало времени. Опять же, необъяснимый инстинкт — чего углубляться-то…

И вот теперь два волка буквально за меня сражаются. При этом, я не являюсь их истинной — истинная умерла. И в данном случае нельзя говорить об ошибке, ибо волк всегда чувствует ту самую, а, когда та умирает (чего он старается не допускать)… В общем, случается то, что случилось с братьями. Истинная — одна.

Может, ошибки в поведении?

Я задумалась. Эта мысль пришла ко мне впервые. Может как раз суть и заключается в том, что человек видит перед собой истинную внешне, а волк пытается отторгать её, так как понимает: не та. Конфликт, в котором человеческая и волчья сущность не могут прийти к общему знаменателю. Люди ведь, по сути своей, привязываются не только на уровне физики, моральные переживания тоже имеют огромное значение. А, когда конфликт двух сущностей не разрешить, случаются самые неожиданные вещи — не знаешь, что делать, поэтому отвлекаешься на что-то другое. И лучше бы он выбрал что-то другое.