– Вот я стою перед тобой, мир, – думала она, внимательно изучая себя в зеркале, – что я могу тебе дать? Что ты можешь предложить мне взамен? Очередного любовника? Развлечение, которое померкнет в темноте ночи? Расскажи, чем еще ты можешь меня удивить.

Ее внешне обманчивая хрупкость скрывала огромную жизненную силу, которая не позволяла ей отчаяться или поддаться соблазну и подчиниться обстоятельствам. Она упрямо жила дальше, и только бессонные ночи начинали сводить её с ума, ведь новый день не приносил ответов на вопросы, а вслед за ним наступала новая ночь, и, казалось, этому не будет конца.

Утро нового дня началось со звонка будильника. Анна сладко потянулась в кровати – солнце заливало комнату яркими лучами, оно давно уже встало и обещало теплый безоблачный день. Едва открыв глаза, она вспомнила про ночную встречу и улыбнулась своим мыслям.

– Александр, – медленно проговорила она, словно пробуя его имя на вкус. – Ты так красив и был так заботлив со мной. Встретимся ли мы с тобой ещё раз?

Анна бодро выпрыгнула из кровати и отправилась на утреннюю пробежку, а потом, неспешно позавтракав, на работу.

Всюду, вдоль оживленных магистралей и тихих зелёных переулков, улицы заполняло солнце. Шёл только март, но солнце уже прогревало землю, обещая скорую весну. Птицы звонким щебетом приветствовали тепло, серые утки выползли из зимних укрытий и весело сновали по воде туда-сюда, мужчины, идущие навстречу, улыбались Анне. Она приветливо улыбалась им в ответ и шла дальше. Она была разочарована своими романами, оставшимися в прошедшем времени, и пока не горела желанием вновь отдать своё сердце другому. Отвергнув несколько ухаживаний, она осела в своем одиночестве, впитывая неожиданную свободу, оставаясь в бессонные ночи одна, ничем и никем не отвлекаемая от своих размышлений. И чем больше было свободы в её жизни, тем сильнее и глубже становилась её тоска по несбывшемуся.

Работа в издательстве шла своим чередом. В воздухе стоял бодрый запах кофе, корректоры стремительно перемещались между отделом верстки и принтерами, внося последние правки в готовящийся к выходу номер. Журналисты выстроились у окна, весело обсуждая прошедший вчера благотворительный бал.

Софи уже ждала Анну за её столом.

– Здравствуй, дорогая, – весело приветствовала её подруга. – Надеюсь, тебя задержал дома внезапный и бурный роман с белокудрым красавцем?

– Красавец был, но только темноволосый, – таинственно улыбнулась Анна. – А вот в постели меня задержали красивые несбыточные сны.

– Расскажешь по дороге, а сейчас вперёд, нам пора отправляться на съемки.

И Софи увлекла Анну за собой, оставляя после себя на рабочем месте еле уловимую дымку сладких духов и приключений.

Софи было тридцать два года. Великолепная высокая блондинка, она работала фотографом и помыслить себя не могла без светской жизни. В её огромной квартире, выходившей всеми окнами на одну из центральных набережных, всегда бурлил праздник, всегда были гости. Софи любили и ненавидели, смертельно завидовали – равнодушных не было. Брошенные любовники угрожали ей самоубийством, новые поклонники бросали к её ногам цветы и свои судьбы. Иногда Софи пропадала неделями, про неё пускали самые неправдоподобные и нелепые слухи, а когда она возвращалась в свет, становилась ещё красивее, ещё обаятельнее – и злые языки прощали ей все тайны. Анна любила Софи за её неистребимый гедонизм, жизнерадостность и стремление брать от жизни всё.

– Дорогая моя, – встревожилась Софи, выслушав рассказ Анны о ночной встрече. – Во-первых, тебе надо меньше гулять одной по ночам, это опасно, а во-вторых, твой незнакомец прекрасен, он не потребовал с тебя ничего взамен за глинтвейн и отправил домой в целости и сохранности.

Анна рассмеялась. – Ты знаешь, сейчас, при дневном свете, происшедшее этой ночью кажется таким романтичным.

– Тогда нам надо как-нибудь вместе отправиться в тот бар, и кто знает, может, бармен так же красив и обходителен, как и его хозяин? – подмигнула ей подруга. – Я как раз рассталась со своим поэтом, который, не поверишь, до жути надоел мне свои рефлексирующим нытьем о тщете всего сущего.

– Но ведь он был так красив и так талантлив! – улыбнулась Анна. – Разве ты не говорила, что за право обладать подобной красотой ты готова терпеть любые творческие капризы?

– Я люблю форму, но не насколько, чтобы забывать о содержании, он достал меня в конце концов, ведь любую эстетику можно испортить, лишь слегка исказив образ в кривом зеркале. Вот и мой поэт, он был красив, он был так притягателен, но стоило ему открыть рот и начать рассказывать о своих душевных муках, как форма тут же до уродливости искажалась отвратительным содержанием. Я устала, – вздохнула Софи.

– И где же он теперь?

– Бродит под окнами, подсовывает мне под дверь стихи, полные боли и отчаяния. Но я не удивлюсь, – встряхнула Софи волосами, – если уже через месяц он найдет себе новую пассию, какую-нибудь из моих хороших знакомых, которая с готовностью возьмется опекать это несчастное творческое существо.

Анна задумалась. Даже её красивая, самая красивая из всех подруга не могла найти счастья в любви, а что же тогда говорить о ней самой? Она вздохнула, вспоминая романтический ночной образ, потом собралась с мыслями, и они начали работать.