Чтобы сгладить неловкость от своих слов, я шутливо стукнула его по спине. Хотя хотела по плечу, чуть-чуть не достала.

С Максимкой мы сидели за одной партой несколько лет, и если бы не его светлая голова, то ни в жизни бы мне не сдать экзамены по всем точным предметам. Вся физика с химией, а особенно алгебра, коряво выведенная в моих тетрадях, была точным отображением примеров из его тетради. Видинеев — один из самых больших добряков на этой планете, а я уж в мужчинах кое-что понимаю! И уже тогда, в школе, это понимала очень четко!

— А ты зачем, кстати, к Грымзе?

— Грымзе?

Я закатила глаза.

— К Маргарите — свет- Владиславовне?

— По работе.

Максимка поджал губы. Ну точно, совершенно как в школе. Видимо, дальше распространяться не будет. Может быть, его задело, что я Грымзу Грымзой назвала? Видинеев вообще всегда был мягким мальчиком. И сам не обзывался и в других это не приветствовал.

— Ну по работе так по работе.

Я примирительно улыбнулась и Максимка улыбнулся также мне в ответ.

Открыла дверь в наш трудолюбивый улей и на правах хозяйки первой прошла в кабинет к начальнице. Четырнадцать пар заинтересованных глаз вперились в того, кто мялся у меня за спиной. Другая пара холодных светлых глаз, принадлежащая руководству, довольно улыбнулась.

— Спасибо Воробьева, садись. Уважаемые коллеги, позвольте представить вашего нового начальника отдела логистики — Максима Леонидовича Видинеева.

Скрыв смешки, вызванные внешним видом нового руководителя, пчелки захлопали. Маргарита Владиславовна во всем своем начальственном благополучии легко пожала руку Максимке и проводила его к креслу по правую руку от себя. Тот повесил плащ на спинку и убрал под ноги свой огромный чемодан.

— Максим Леонидович, если позволите, я вас сейчас познакомлю с коллективом. По правую руку сидит отдел логистики, который будет в вашем прямом подчинении, по левую — менеджеры, под моим руководством.

Максимка подслеповато прищурился в мой левый угол. Я ободряюще ему кивнула. Видинеев расплылся в улыбке и повернулся к своим собственным пчелкам.

— Вижу, коллектив хороший, уверен, сработаемся.

Все заухмылялись и обменялись многозначительными взглядами. Уверена, что каждый сейчас мысленно сравнивает себя с ним не в пользу последнего. Максим же, как всегда, совершено не понял ехидных улыбок, посланных ему нашими бесконечно благожелательными пчелками, и просто внимал задачам от Грымзы, которые она решила вывалить на его отдел.

Покивав в нужных местах и даже перебив нашего генерала в юбке, задав уточняющие вопросы, Максимка показал, что вполне разбирается с поставленными задачами и совершенно не боится объемов работы.

После первого вопроса огненноподобный пыл устроить подковерную травлю нашему новому руководителю пропал у парочки трутней. После второго вмешательства в монолог Грымзы от Видинеева в глазах доброй половины улья поселилось тоскливое выражение, похожее на готовность к работе, а после серии контрольных блестящих замечаний по устройству нашей логистической базы все, как один уставились на него в немом изумлении, признавая полноправного жителя улья в прозрачном аквариуме.

После аппаратного, ставшего некоторым откровением для наших метро-не-очень-сексуальных-мальчиков, Видинеев попросил остаться членов свежеобретенного отдела, чтобы решить производственные вопросы, и Маргарита совершенно расцвела от радости, что можно заняться собственными делами.

Уверена, она еле сдержалась от желания потереть друг о дружку лапки, как муха, почуяв свежую кровь, что будет вести наше управление вперед, словно тепловоз.

Моим отчетом Грымза осталась довольна, попросив внести несколько пунктов, и я тут же сделала вид за рабочим столом, что занята именно этим, но сама полезла в окошко мессенджера.

«Ну и ужас, кошмар! Что за штаны на нем? А рубашка? Это пижама?» — посыпались в мое окно сообщения от коллег, настроенных уже дружелюбно, но весело. Невозможно человеку запретить обсуждать других, не возможно!

«Цыц!» — фыркнула я всем, заставив заняться своими делами.

Я покосилась на Максимку. Через стекло было не слышно, о чем он там вещает, но судя по расслабленной позе Грымзы и напряженным плечам его подчиненных, что-то очень интересное. Очки Видинеева поблескивали, а когда он достал маркер и начал рисовать какие-то схемы на нашей стене, так вообще стал похож на полководца. Я мысленно приставила к его лицу под носом два пальчика, имитировав маленькие гитлеровские усики, и чуть не упала со стула, — так они ему подошли. С этой странной зализанной прической и яркими горящими глазами, вытянутой рукой с маркером, ему можно было даже не говорить на лающем немецком, чтобы повести за собой армию. Просто показать фломастером не на роллап, а, скажем, на меня.

Через убийственно долгие полчаса все сидящие в кабинете Маргариты Владиславовны зааплодировали моему однокашнику, а оратор смущенно улыбнулся, и, поймав мой недоумевающий взгляд, пожал плечами.

Из «стекляшки» все вышли одухотворенные и готовые свершать великие дела. По опен-спейсу прокатился азартный дух, мотивирующий на работу, причем это был не поддельный порыв, а очень даже реальный, который можно было пощупать и намазать на бутерброд.

Грымза проводила Видинеева к рабочему столу, пустовавшему ровно двадцать три дня, около меня. Максим ее учтиво поблагодарил и сел за рабочее место, возглавив, таким образом, все столы нашего управления. И, что самое главное, прикрыв меня от мониторинга Грымзы. Однокашник, как всегда, сам того не зная, выручил меня из очередной неудобной ситуации.