Шрифт:
— Анрэ всё же посмел заболеть, — вздохнул Дима, выражая свои опасения.
— Ещё не заболел, кашель только, может и пронесёт. Он же в дом пришёл и сразу тёплого выпил, — с надеждой произнесла она.
— Это так не работает, милая, — попытался объяснить Дима, но Роксана дала знать, что не хочет слушать умных объяснений.
— У тебя спина болит?
— Болит. А ещё оберег сломался, сегодня дождём резануло, синяк на руке.
— Опять пойдёшь к Марьяне? — она надулась, искала повод поистерить на ночь глядя.
— Не начинай, прошу, у меня и так сложный день был…
— А хоть бы и трижды сложный!
Она бы упёрла руки в бока, если бы уже не лежала на плече у Димы.
— Я хоть и деревенская, из как ты его называешь Средневековья, но кое-что понимаю в странных уговорах и женских забавах, а ещё в ведьмах.
Она отвернулась, но с плеча не ушла.
Минут пять молчали. Дима уже подумал, что она уснула, расслабился и стал думать о своём.
— Чем вы там занимались? — раздалось гневное в тишине.
Дима вздрогнул от неожиданности — сердце его заколотилось, а сон словно рукой сошёл, оставляя лишь усталость и раздражение.
Он молчал, боролся с собой.
— Мне нельзя рассказывать, — заявил он, понимая, что Роксана сейчас взорвётся, потому добавил: — Больше я к ней не пойду! Лучше пусть спина отсохнет, лучше буду выслушивать упрёки Луанны…
— А почему не Киайя? — перебила Роксана. Она ненавидела милую эльфийку меньше остальных. — Она одна тут вроде нормальная, хотя и страшная до жути.
Жена снова повернулась к нему.
— Ну ты же знаешь, — буркнул Дима. Ему уже порядком надоел этот разговор, и он хотел спать. — Помнишь Гнушковича и его сына? Сколько она его выхаживать пыталась, так и не выходила. Марьяна бы на раз-два решила бы. А оберег от тумана-дурмана сделала для Эльмы, что та без волос год ходила? Ты такого мне хочешь?
Теперь замолчала Роксана, а после Дима слышал лишь мерное посапывание.
Сам же он долго ещё не мог уснуть, сердце его билось сильно и часто, хотелось от всего этого бежать далеко-далеко, но некуда. А когда он всё же уснул, сон был беспокойный и очень чуткий. И снилось ему, что били в колокол.
Глава 3. Колокольный звон
Дмитрий Купель
3-ий год, 18 день ханты Жёлтых Листьев
Утром он встал, оделся, умылся, почистил зубы, перекинулся парой слов с женой, потрогал лоб у Анрэ и убедился, что пока ещё не горячий, хотя парень спал уже больше положенного, и отправился снова на обход. Дождь прекратился, дорога размокла, грязь липла к сапогам.
«Нужно что-то, блин, с этим делать. Нужно сваливать отседова. Нет, не в другое село, там всё так же, а то и хуже. Просто сказать: Йен, уважаемый, не могли бы Вы меня эт самое, в отставку, желательно до самой смерти».
Он шёл и рассуждал так, пока не ударил колокол и его внутренности не свело жёсткой судорогой от пробившегося осознания — кто-то идёт. Он повернул в сторону храма и перешёл на бег, отгоняя от себя липкий и сковывающий страх. Люди и немногие нелюди уже хватали своих детей и точно так же шустро бежали в сторону убежища.
Когда он прибежал к храму, ворота храма были открыты и туда плотным потоком стекались все жители деревни. Около ворот стоял конь с третьего участка, утром там должен был дежурить Дарлиц, видимо он отдал приказ бить в колокол. Дольки шли, люди стекались в храм, нужно было реагировать.
— Все мои сюда! — стал зазывать Дима и тут же получил минитолпу своих ребят. Не всех. Кто-то всё ещё спал в своих домах, потому сейчас он насчитал только двенадцать аэльев. Оно и понятно — смена только закончилась, отдыхать тоже надо. — Кто плохо себя чувствует — оставайтесь в храме.
Ещё один ушёл, слегка пошатываясь. Остальные стояли уже в облачении.
— Кто идёт? Куда идти? — Дима разбирался быстро, выискивая глазами Дарлица. Бородатый плечистый мужик уже шагал, намереваясь выложить разведданные, но его грубо перебили.
Из толпы вынырнула рыжая девушка в юбке в пол и тёплом тулупе с откинутым не смотря на погоду капюшоном. Косметика от стоящей в воздухе сырости и от пота поплыла, потому личико, обычно вызывающее у сильного пола восхищение, сейчас вызывало страх. Обычно вначале было восхищение, потом страх. Сейчас просто страх.
— Марьяна, иди в храм, что тебе надо? — взбеленился Дима, едва её завидев.
— И чего это ты на меня голос повышаешь? — кокетливо ухмыльнулась деваха. У неё хватало наглости кокетничать, хотя на дворе такое творилось. Дима отдал должное её стальным нервам. — Может я помочь хочу?