Даже ежедневный приём зелья не убирал золото из глаз и волос до конца.

Скорость реакций повысилась, что заметил даже Кетро, который, несмотря на все мои протесты, регулярно являлся на мои тренировки с ИТэ и также регулярно отправлял меня на учебные симуляции боёв с разнообразными монстрами. К счастью, сила и скорость пробивались сквозь зелья в той мере, которая позволила списать их на результат от регулярных тренировок.

Сказать, что я испытывала неловкость в присутствии этерна, значит, ничего не сказать. С каждой тренировкой я убеждалась всё больше в том, что, кажется, в первые в жизни влюбилась. Кроме того, не покидало ощущение, что этерн постоянно сканирует мой эмоциональный фон, поэтому пришлось готовить себе ещё и зелье, замедляющее ритм сердца, которое теперь пускалось в бешеный галоп каждый раз, когда я сталкивалась с Илрэмилем.

Маме пришлось съездить в Бурж и привезти мне дополнительные запасы ингредиентов. Уехать самой мне можно будет только на двухнедельный отпуск в конце календарного года, который я собиралась посвятить исследованию неведомой странности, происходившей со мной.

Несколько дней назад в полнолуние меня ожидало ещё одно неприятное открытие — странные символы, которыми светилась кожа моего левого запястья. Я тут же перерисовала их, чтобы попозже выяснить, что они обозначают. Пока крутилась лишь теория о том, что через кровь Кетро, меня зацепила родовая магия и теперь требует прохождения ритуала принятия в семью. К счастью, неведомые символы проявились лишь в полнолуние, уже на следующую ночь на руке ничего не было.

Зато без проклятия я быстро справилась с проектом сыворотки, повышающей устойчивость человеческого организма к ядам, для которой Верлен мне любезно предоставил образец собственной крови.

Профессор Плант похвалил меня за столь быстрое решение вопроса и отправил все документы и образцы в Управление по надзору за применением магии, чтобы получить разрешение на проведение клинических испытаний.

В ожидании разрешения мой мозг требовал новых задач, и я подумывала о том, чтобы попросить образец крови у Кетро. Правда язык просить этерна об этом не поворачивался. Все усилия я направляла на то, чтобы сохранять ясность мышления и размеренность сердечного ритма в его присутствии.

Свидания с Адрианом сократились до одной встречи в неделю, но даже они не приносили мне удовольствия. Я помнила все свои ощущения, которые испытывала под проклятием, и могла лишь удивляться тому, как всё изменилось теперь.

В помолвке с Верленом оставался лишь один плюс — Себастьян не решался предпринимать какие-либо действия в мою сторону. Лишь однажды они с кузеном попытались сесть за наш столик на обеде. Адриану донесли об этом, и уже к ужину жених потребовал от Сверра держаться от меня подальше.

Кетро тоже не делал попыток сблизиться, что приносило мне смесь разочарования и облегчения. Потому что вздумай этерн предпринять хоть что-то — не уверена, что смогла бы оттолкнуть его.

Расследование проклятия стояло на месте. Адриан принял решение не отдавать планшет Марлен следователю до того, как загадочный Седьмой не объявится и не попробует расшифровать проклятие. Зато теперь планшет хранился в сейфе куратора и точно уже не мог никому больше повредить.

Загадочный проклятийник, который помог Кетро определить, что я под проклятием, просканировал Сильван. Подруга оказалась вне опасности, к моему облегчению.

Правда оставалась вероятность того, что в Академии всё ещё есть девушки, которые успели подхватить проклятие раньше. Правда в теории те, кто мог видеть планшет до меня, уже должны были бы проявиться.

Поскольку я полностью вернулась к учебному процессу, меня назначили наставником по растеневодству и зельеведению. Правда радости по этому поводу никакой не ощущалось. Потому что моей подопечной по первому предмету стала Сильван, а по второму Физалис Ламари.

Несмотря на язвительные высказывания гарунийки в духе:

— Счастливая ты, Калерия. Хочешь — учишься, не хочешь — не учишься. Вся Академия в твоём распоряжении.

Мы в целом нашли общий язык, просто распределили обязанности по уходу за оранжереей Планта и особенно друг другу не мешали. Лишь изредка Сильван спрашивала моего совета.

С этернийкой, как ни странно, у нас тоже установилась вполне нейтральная атмосфера на занятиях. Она даже проявляла интерес к предмету и охотно прислушивалась к моим рекомендациям. Лишь белые вспышки в серебристо-серых глазах давали понять, что Физалис изо всех сил сдерживает свою враждебность по отношению ко мне.

Сегодня мы молча работали в учебной лаборатории, каждая за своим столом, и хотя по негативным восклицаниям Ламари я понимала, что у этернийки работа не клеится, всё же опасалась влезать со своими советами прежде, чем меня об этом попросят.

Наконец, Физалис сдалась и позвала меня:

— Калерия, поможешь мне?

— Конечно, — я с готовностью направилась к столу этернийки, но не успела сделать и пары шагов, как в мою сторону полетела склянка, которая взорвалась в метре от меня.