Новый взрык за спиной заставил ее передернуться. Зверье неразумное? Как же! «Или это мне такое счастье досталось?» — тоскливо подумала Кассандра, кое-как поднимаясь на дрожащие ноги. По ее твердому мнению, подлый дракон издевался над ней — причем вполне осмысленно. Не проходило и занятия без того, чтобы он не вывалял свою наездницу в пыли, и ладно бы только этим всё ограничивалось! Гребенчатый паразит словно задался целью довести Кассандру если не до могилы, то куда-то очень близко к ней: он вышвыривал ее из седла, то и дело норовил оттоптать ноги, когда она вела его пешим шагом, выдергивал повод у нее из рук, скалился и огрызался, когда она надевала на него недоуздок… Хлыст помогал мало, наказание только раззадоривало дракона. Он щурился, прижимал к голове острый серебристый гребень, покорялся для виду, но стоило наезднице чуть расслабиться, и всё снова шло прахом. А самое обидное — так доставалось лишь ей одной! В руках капитана эль Моури зверь был шелковым, перед Кайей готов был только что не растечься лужицей, урча, млел от ласки Сельвии — а Орнелле, Кассандра была готова в этом поклясться, вообще через раз строил глазки. Шишки же все доставались ей, и она ничего не могла с этим поделать. А ведь она старалась, боги свидетели! Старалась как никто, ловя каждое слово, каждый жест капитана эль Моури, зубря наизусть «Наставления о взаимодействии», всеми правдами и неправдами выкраивая хоть с полчаса в день, чтобы посмотреть, как занимаются наездники старших курсов — но все было без пользы. Дракон не желал ее признавать.

Кассандра уперла руки в колени и, стараясь выровнять дыхание, подняла глаза к небу. Оно было серое, мрачное, как вчера и позавчера — осень уже полностью вступила в свои права. Удушающая летняя жара давно осталась в прошлом, минули сентябрь и октябрь, подул с севера сухой порывистый ветер, а неделю назад пришли дожди. Может, всему остальному Геону они и были в радость, однако Кассандре это только прибавило хлопот: для тренировок в загоне выдавали всего один комплект формы на сезон, а одежду в починку и чистку положено было сдавать лишь раз в неделю. Все остальное время кадеты обходились своими силами, так что пришлось научиться и стирать, и латать дыры, и пришивать отлетевшие пуговицы… А времени на это уходило немало.

Кассандра бросила взгляд вниз, отметила разошедшийся шов на правой штанине, мученически скривилась и обернулась назад. Там, держа под уздцы преданно глядящего на нее дракона, стояла капитан эль Моури. Стояла молча, без осуждения во взгляде, но Кассандре в очередной раз захотелось провалиться от стыда сквозь землю. Она чувствовала себя безрукой неумехой, которая только зря тратит чужое время.

— Возьмите зверя, кадет Д'Элтар, — сказала капитан. — И отведите в стойло. Занятие на сегодня окончено.

Девушка выпрямилась и бросила быстрый взгляд на замерших чуть поодаль соучеников.

— Но ведь…

— Возьмите зверя, — не дав ей договорить, повторила куратор. — И покиньте загон. Следом за нами еще одна группа, у меня нет возможности тратить на вас все занятие в ущерб остальным кадетам.

Кассандра, сжав зубы, опустила голову. На негнущихся ногах подошла к капитану эль Моури, приняла ремень недоуздка из ее рук и, не оглядываясь, направилась к выходу из загона. Дракон вышагивал рядом. Обычно он не был таким паинькой — то мел хвостом, поднимая вверх тучи желтых опилок, то пихал Кассандру в плечо своей узкой мордой, норовя добраться передними зубами до ее косы — но сегодня, очевидно вполне довольный недавним фиаско своей наездницы, он только вертел башкой по сторонам, изредка натягивая повод. Впрочем, Кассандре уже не было до этого дела. Пусть хоть руку откусит, кровопийца — да пусть хоть обе, к чему они нужны, если неба ей все равно не видать?.. Толкнув ногой решетчатую калитку загона, девушка тихо охнула от боли в колене и вывела зверя наружу, в забранный с двух сторон частой решеткой коридор, поверху укрытый стальной сетью. Коридор расходился прямо от калитки в разные стороны, и каждое из его ответвлений вело к ангарам: Кассандра свернула в седьмое. Дракон заупрямился было, выворачивая шею — по соседнему проходу навстречу им вели оседланного штурмовика — но наездница только резко дернула повод, и зверь, недовольно заворчав, вынужден был продолжить движение.

Они будут летать, думала Кассандра, глядя себе под ноги. Все трое, сегодня. И Орнелла, и Сельвия, и, конечно, Кайя… А она не будет. Ее попросту выставили посреди занятия — как вчера. И как неделю назад. У капитана эль Моури нет времени возиться с бездарью, часы занятий в каждом загоне расписаны с утра до вечера, никто не станет делать исключений. Особенно для кадета, которого даже собственный дракон ни во что не ставит!

Она шмыгнула носом — и едва успела отклониться в сторону от мелькнувшего в дюйме от щеки острого гребня. Зверь вздумал по своему обыкновению тыкаться ей в плечо башкой.

— Перестань! — сказала Кассандра. — Мало тебе было?

Он фыркнул, глядя на нее плутоватыми желтыми глазами. На серебристой морде было написано: «еще как мало!» Кассандра только мысленно плюнула. Слов гребенчатый негодник не понимал, а если и понимал, так чьи угодно, только не ее.

— В гроб ты меня вгонишь, — прошипела наездница, покрепче перехватывая ремень под самым его подбородком. — Если раньше вообще из школы не выставят, за полное несоответствие…

Она ускорила шаг. Решетчатый коридор вильнул влево, еще раз влево и кончился небольшим утоптанным пятачком перед длинным одноэтажным ангаром с парой полукруглых дверей-ворот. Первые были заперты на засов снаружи, а у приоткрытой створки вторых, зевая, торчал какой-то долговязый кадет. Увидев Кассандру, он ухмыльнулся.

— Что, все по-старому, Д'Элтар? А я-то уж надеялся…

Девушка не удостоила его ответом. Шикнув на заворчавшего дракона, она миновала посмеивающегося парня и вошла внутрь здания. Окон тут не было, да в такой пасмурный день от них все равно мало было бы толку — помещение освещали только масляные фонари, высоко укрепленные над каждым стойлом. Часть стойл пустовала, в глубине остальных посверкивала чешуя, шуршала солома лежанок, вздыхали и фыркали драконы. Кассандра провела своего в самый конец, к решетке с вытертым номером двадцать восемь, и сняла тяжелый засов.

— Заходи, — буркнула она. — Изверг!

Тот нехотя шагнул через порог. Наездница вошла следом. Закрепила ремень на вбитом в стену железном кольце, взяла с деревянной полки скребницу… А потом, медленно опустившись на чурбачок у входа в стойло, с тоской уставилась на грязные носы своих сапог. Ни на что не было сил. Тело, за последние недели превратившееся в один сплошной синяк, болело, во рту до сих пор стоял привкус сосновой щепы, и будь все это хоть не напрасно, она бы не жаловалась, но вот так? Каждый день утюжить лицом манеж, обдирать руки в кровь, терпеть насмешки юнцов вроде того, у дверей, которые и так не стесняются отпустить колкость-другую в сторону девушки-кадета? Видеть холодный взгляд капитана эль Моури и понимать, что ты — не наездник, а просто пустое место в мундире? Раз за разом терпеть поражение от своего же дракона?..